Я ещё тогда подумал, что Василий адресом ошибся, и его похвальбу нужно доносить не до простых горожан, а до родовитых дворян. Вот кто реально правил нашим городом.

Но он зачем-то оплачивал продвижение именно в средствах народного осведомления. И, в итоге, до сих пор оставался больше деятелем культуры, нежели чиновником или политиком. Но метил… Метил во власть. И только сейчас, увидев его во главе сборища богатых наследников различных недвусердых группировок, я понял, зачем он так делал.

Ведь если эта группа борется за свержение власти двусердых, то единственный их вариант остаться безнаказанным — объявить независимость, провозгласить республику и устроить выборы. А именно на выборах известность Василия Артёмова, наконец, принесёт плоды.

Схему продвижения при народовластии я когда-то подсмотрел у Андрея, так что был подкован в этом вопросе. А вот почему в нём подкован Василий — уже интересно!..

— … Я говорю вот про этого молодого человека! — сообщил Василий, подойдя ко мне, и, больно прихватив пальцами, потрепал по щеке. — Про Фёдора Седова! Того, кто убил нашего верного мстителя! Того, кто заставил наших запуганных мальчишек из «Без Тьмы» снова трястись от страха! И как вам не стыдно, Фёдор?

Я не ответил, зато потратил накопленную во рту слюну, чтобы плюнуть ему в рожу.

— Да!.. Да! Да-да-да! — Василий совершенно спокойно достал платок, утёрся и продолжил: — Вот именно это мы, обычные, и получаем от вас, «меченых». Плевки в лицо, презрение, тумаки и пинки. И я вижу, Фёдор, вы быстро вжились в новый образ… А ведь вы выходец из бедного глухого угла! Неужели вам наплевать на тех несчастных, которые до сих пор прозябают там?

— Я дал им работу, — хмыкнув, ответил я. — А ты их только жалеешь.

— Работу бить других таких же несчастных, как они? — удивился Василий. — Восхитительный подход! Восхитительный! Но больше вы нам, Фёдор, не помешаете! К счастью…

Он снова обернулся к залу и провозгласил:

— Сегодня два этих двусердых станут вашим пропуском в наше общество! Вашим допуском к важным делам! Каждый из вас подойдёт и ударит их нашим ритуальным ножом… — Василий посмотрел на нож и усмехнулся. — Это, конечно, просто символ. Главное — сегодня вы почувствуете, что двусердые — такие же люди, как вы, и их можно убить!

Толпа золотой молодёжи восторженно взревела.

— Да чего вам надо, убогие⁈ — возмутился со своего столба Бубен.

— Убогие? — Василий снова развернулся к нам, однако на этот раз нацелился на моего партнёра. — Да, именно так вы и считаете. Получили своё чёрное сердечко и презираете всех вокруг. Вы презираете крестьян, что выращивают вам еду. Вы презираете рабочих, что стоят за станком, чтобы делать полезные вещи. Вы презираете продавцов, учителей, дворников, городовых. Всех! Всех, кроме себя самого!