— Больно как! — вполголоса прошипел я после выстрела, то тряся руками, то потирая живот, куда это жуткое приспособление ощутимо ударило отдачей.

— Так огровский револьвер, для людей великоват, — пожал плечами Кузьмич.

— Так спусковой крючок и рукоять… — начал было возражать я.

— Не кипеши, отрок. Это в вашем Камулодуне сделали, для дурачков, которые за калибром гонятся. Я вот не понимаю, — задумчиво протянул Кузьмич, — карл твой с тобой ходил, почто не сказал?

— Он и посоветовал, — несколько растерянно озвучил я, сообщив, что из Метлы только мастер Креп и стрелял, продемонстрировав мне «убойную мощь».

— Странно.

С этим и я был согласен: мастер Креп — умнейший цверг, и что он так надо мной подшутил — вот совсем не верится. А потом, одновременно с Кузьмичём, до меня достучалось понимание:

— Трактаторы! — практически одновременно воскликнули мы.

Попробовал я использовать их как опоры — прекрасно вышло, никаких неприятных последствий. И даже пулями я стал попадать, куда надо, ну… примерно, но всё-таки. Да и не только как опоры неплохо, трактаторы успешно придерживали дробовик, при нужде.

А вот второе «боевое» применение вышло во время моего «ляпа». Я немного не подумал, переборщил с зарядом. Дробовичок выдержал, но меня, несмотря на трактаторы, чуть не уронило, а на стальной плите в конце тира появились отчётливые повреждения.

— Отрок бестолковый! — рявкнул Кузьмич, мигом став восьми футов ростом, и огромной рукой примерился отвесить мне подзатыльник.

Чему я, если по совести, не мог найти возражений. Если бы я Кузьмича нанял, как наставника-инструктора, то рукоприкладство неприемлемо и лишило бы его дохода! Но обучал он меня как мастер, и в таком случае был в рукоприкладстве (ну, если по делу) вполне в своём праве. Правда, здоровенная лапища меня напугала, и… замерла в полуфуте от моей головы, столкнувшись с рефлекторно вскинутыми и скрещенными трактаторами.

— От оно как! — удивился Кузьмич. — А если так?

С этими словами он стал наносить мне удары, точнее не мне — трактаторам, которые очень удачно эти удары парировали. До поры: разошедшийся боцман нанёс мне несколько ударов, довольно болезненных, хотя и явно ГОРАЗДО менее сильных, чем он мог нанести. Так и обнаружилась довольно удачная возможность использовать эти инструменты в возможном бою.

А на шестой день мастер Креп поднял меня ещё до рассвета, да и с вечера предупреждал:

— Поднимайся, Фиктор. Через час пересекаем Грань, — бросил цверг, убедившись, что я проснулся.

И тут начинались именно мои труды, для чего мастер Креп и брал механика, по большому счёту. Сам он в момент прохода грани был именно Мастером Грани и возможности отвлечься не имел. А проход через грань — возмущение мистическое, и, как следствие, механическое. На последствиях мистического воздействия. И, со слов мастера, машинерия Котельной постоянно ломается, пусть и по мелочи, но иначе не бывает. Как ни старайся всё привести в порядок и сделать понадёжнее — в момент прохода грани надо постоянно быть начеку и устранять возможные поломки и сбои.