— На…наверное понял, — ошарашено ответил я.

Вообще — как-то и вправду непонятно выходило: в Приюте толпа подростков, растёт и живёт. Ну друг с другом не друг с другом — не знаю, но уж в побеги «к девчонкам» все должны были ходить. И с «закалкой от влюблённости» искусственная память просто криком кричала: «НАДО!» А то плохо будет, больно, да и бессмысленно вдобавок.

Так что закончился этот день походом и времяпрепровождением в доме «продажной любви», как поэтично называли бордель. Как по мне — глупость несусветная, потому что любовь — одно, а соитие — совсем другое. И искусственная память на том же настаивала, хотя и относилась к любви как-то… Не глупо, скорее рассудительно даже. Но странно, аналитически и напрочь противореча всему читанному и слышанному, что любовь — важнейшее и великое чувство. Но доверять искусственной памяти безоговорочно я не стану, хотя и зародила она в меня некоторые сомнения: ну, всё-же, живём мы в просвещённой эре. И всё либо имеет объяснение и доказательства, либо имеет доказательства, что этих доказательств и объяснений и быть не может. В силу мистической природы описываемого. Но с чувствами… Сложно, в общем, и надо будет в будущем на собственном опыте посмотреть и проверить.

А сам бордель был внешне неприметный, но внутри — роскошный. Золото, бархат, драгоценные породы дерева, из которых я толком и не знал половину. И мозаики и фрески фривольного содержания, которые бы меня смутили бы до конфуза. Но сейчас — искусственная память помогла, так что я просто слегка покраснел. Потому что в памяти было ТАКОЕ… Что ни фресками не выразить, ни словами описать.

И вообще, если с ней, с памятью этой, сверяться, то бордель выходил не «роскошным», а больше показушным. Если внимательно вглядеться, то из-под золотых украшений проглядывала медь, кожа на проверку — дешёвая, свиная, хоть и выделана на совесть. И из-под панелей из меллорна или сандала проглядывала самая что ни на есть обычная осина. Впрочем, показуха, наверное, нормальна для этого заведения.

А за стойкой стояла дама. Раньше я бы сказал — благородная и красивая, аж дух захватывает. Но скептицизм от «показушности» никуда не делся. Так что пригляделся я к даме, с которой мастер Креп обменивался неслышными словами, бросая взгляды на меня. Что бы меня, возможно, и обеспокоило, но мне, признаться, надоело беспокоиться! Да и дробовичок немного успокаивал, хоть и не умею я им пользоваться.

Так вот, после пристального разглядывания стало понятно, что никакая это не «дама высшего света», а самая обычная, в возрасте, женщина. Умело и кропотливо загримированная, в дорогом платье, но… тщательно и аккуратно заштопанном. И приглядная, симпатичная, но никак не ослепительная красавица, как привиделось в первую минуту.