Впрочем, хотя наши абордажники успешно перемалывали противников, их выходило слишком много. Команды от Киру, произносимые спокойным голосом, произносились, что-то творилось на корабле, но мне уже было не до этого — с машинами творился полный хаос, пол Котельной трясло, часть машин сбоили от переизбытка энергии, которые переставали потреблять конечные механизмы. И я полуосознанно думал, что весь этот хаос — это последствия отражения абордажа мистическими методами капитана и боцмана. Но жалобный писк гоблина отровал меня от возни, и вдруг дверь Котельной изогнулась, как крышка консервной банки. А за ней — враги!

— Разберитесь!!! — прогрохотел мастер Креп, не оборачиваясь к двери, в этот момент занятый работой с Очагом Трисмегиста.

Я себя как-то… ну не похоронил, конечно. Но голова стала пустой, и мысли пропали: укрывшись за станиной мультипликатора я стал стрелять в дверной проём, даже не разбираясь, какие пули были в Метле, выстрел за выстрелом, как машины, которые я обслуживал. И гоблины, как и говорил мастер, не подвели: ушастые просто смазывались в движении, с небывалой скоростью меча в дверной проём ножи, инструменты.

И, на удивление, сквозь созданный нами барьер враги не проникали, а падали, мешая друг другу. Вот только я начал испытывать иррациональный страх: в телах с выпучеными глазами торчало, подчас, куча метательного железа. Картечь буквально отрывала руки — а они рвались в котельную! Уже умирая, хоть это радовало: не анимированные некроконструкты, с ними бы мы без мастера Крепа или мощного огнемёта бы точно не справились. А кто даст ставить мощный огнемёт на Воздушном Корабле?

Но живучесть и целенаправленность нападающих поражала, точнее, поразила меня, но уже после нападения. Я стрелял, пока боезапас не закончился, потом стал распрямляться — очевидно, придётся схватится с пиратами врукопашную. И спасибо мастеру Крепу, направившему меня к Кузьмичу, да и самому боцману: я хотя бы представлял, а если начистоту — УМЕЛ использовать трактаторы как оружие.

И вот, начинаю я подниматься, и тут к Очагу бежит как-то прорвавшийся нападающий. Я бы сказал — труп, но живой, несмотря на выбитый глаз, полуоторвонную руку, гвозди и болты торчащие из плоти. И тут он вспыхивает ярким огнём и… бежит! Горит, сгорает, но бежит!

Впрочем, огонь мастера Крепа просто сжёг нападающего за секунды, и на пол Котельной упал обугленный костяк. А от гоблинов послышалось ликующее верещание:

— Пропотон — великий воина!!! Он убил гадкий злой и жалкий шамана!!! Похвали меня, великий шамана огненного бога!