— Чушь городишь. Обыкновенная светская жизнь. Красивая барышня должна иметь ухажеров, это ничегошеньки не значит. В столице за Нексией бегала дюжина мужчин, а любила она только меня.
— Почему же теперь она подле Джемиса?
— Я — чемпион прошлых лет, осознанно сошедший с арены. Нужно дать и другим хотя бы шанс на успех.
— Значит, ты нарочно скрываешь свое обаяние?
— Больше того: держу его закованным в цепи и запертым в темницу. Стоит ему вырваться на свободу, как девушка тут же падет к моим ногам — и жизнь ее будет сломана, словно тонкая березка штормовым ветром.
— О, милый, как ты благороден!..
* * *
Эрвин потерял интерес к романтическим глупостям, когда местность вокруг начала меняться. Столь надоевшая ему Великая Степь, наконец, уходила в прошлое.
По сторонам дороги показались полотна пахотных полей. Шел сбор урожая, крестьяне трудились, словно муравьи, и, на удивление, не разбегались при виде кайров. Даже напротив, выходили с приветствиями, предлагали товары на продажу. За день Эрвин встречал больше людей, чем за целую неделю в степях Рейса.
Вместо шаванских кибиток и юрт появились глинобитные избы под соломенными крышами. Тут и там среди полей темнели руины древних построек: куски защитных стен, полуразрушенные башни, остовы фортов. Они притягивали взгляд странностью очертаний, чужими и давно забытыми архитектурными решениями. Возле каждой такой развалины ютился современный хутор. Крестьяне по-всякому использовали руины: брали камни для своих домов, хранили припасы в древних погребах, на уцелевших фундаментах ставили церквушки и амбары.
На дороге встречались конные разъезды. Смело выдвигались навстречу северянам, назывались пограничными дозорами, спрашивали: кто такие, куда держите путь? Нексия отвечала согласно легенде, а Эрвин разглядывал дозорных. Смуглою кожей и разрезом глаз они напоминали шаванов, но ястребиные носы и тяжелые подбородки выдавали совсем иную породу. Солдаты носили одинаковые шлемы с козырьками и форменные куртки с гербами Оферта. При виде их Эрвин ощутил себя моряком, идущим из океана хаоса к берегам порядка. В Степи никто не носил ни гербов, ни знаков отличия.
А затем, зажигая радость в сердцах мореходов, над горизонтом показался маяк. Исполинская Дженна — гордость меченосцев, исконный символ мельничьих земель. Даже само название графства произошло от нее. В давние времена тут простиралась империя Железного Солнца. Когда она рухнула, осколки ее обрели разных хозяев и лишились общего названия. Три города-государства — Фейрис, Миннис и Оферт — в течение веков соперничали меж собою. Владыка Эвриан Расширитель Границ убедил западных баронов признать над собой покровительство Фаунтерры. Он лично посетил здешние земли и так был потрясен величием Дженны, что нарек новое графство Мельницами. Под этим именем оно вошло и в вассальный договор, и в имперские карты. Бароны Фейриса, Минниса и Оферта не противились обобщенному прозвищу, ведь оно спасло их от скользкого вопроса: какой из трех городов первым указывать в документах?