О ужас, то была правда: кумыс, действительно, хранился долго. А иного выбора по части напитков не имелось: после дождей вода в ручьях так помутилась, что по недосмотру можно было выпить жабу.
Картину дополняла юрта, в которой спал герцог. Он упорно звал ее шатром, но правды не утаишь: была это обычная юрта, захваченная трофеем у степняков. От каждой ночевки в ней глаза Эрвина становились чуть более косыми, а в речи прибавлялось шаванской брани.
— Червь сожри ваш варган! Духам-Странникам побренчите, а с меня хватит!..
Ища спасенья от тоски, Эрвин повадился играть по вечерам. У Шрама нашлась в запасе колода; с ним и Фитцджеральдом герцог расписал несколько партий в прикуп. Фитцджеральд был молод и азартен, Праматерь Вивиан дарила ему удачу. А Шрам, как оказалось, усвоил от предков-пиратов не только мореходные хитрости. Будучи честным вассалом, он прощал сюзерену половину проигрыша. Тем не менее, к концу недели счет пошел на вторую тысячу эфесов.
— Это же к счастью, милорд! Не улыбается Вивиан — поцелует Мириам!
— Нет уж, увольте. Этак я к Фейрису лишусь военного бюджета и стану первым полководцем, кто буквально проиграл войну в карты.
В добавок ко всем удовольствиям Эрвин еще и захворал. С первого же дождливого дня он схлопотал простуду, и не было рядом ни смертельной опасности, ни лютого врага, дабы затмить собой муки насморка. Шмыгая носом, герцог жаловался альтессе:
— Холодная тьма, известно же еще из Запределья: я — не путешественник! Среди сотни моих талантов нет ни одного, полезного в странствиях. Тогда какого черта Праматерь Елена вновь и вновь шлет мне сию напасть?
— Полагаю, мстит за внучку, — резонно отвечала Тревога. — Впрочем, могу тебя утешить: в Запределье было намного хуже. Тогда вы шли в гору, теперь — по ровному. Тогда ты потерял весь отряд, а сейчас только половину…
— Острячка выискалась! Лучше развлеки меня, расскажи что-нибудь интересное.
Она охотно соглашалась и начинала называть причины, по которым рухнет военный план Эрвина. Тогда он гнал Тревогу прочь, она пересаживалась к шавану с варганом, чтобы дребезжать на пару:
— Дринь-дринь-брамм-брамм-дрррееенннь…
Пытаясь развеять дорожную скуку, Эрвин призвал отца Давида:
— Держу пари, отче, у вас найдется в запасе тема для философского диспута.
— Мы направляемся в Фейрис, милорд, и мой ум больше занят мечтами, чем философией. Всегда хотел там побывать.
— Вы мечтали о Фейрисе?
— И о других местах на западном побережье. Меня пленяет культура империи Железного Солнца.
— О, я вас понимаю. Меченосцы были забавными парнями: больше всего на свете обожали железо. Делали из него все, что только можно: деньги, кольца, браслеты, картины, иконы…