— Прости, я запутался. Твоя сторона — это где? То хочешь корону, то отдаешь, то снова хочешь, но без крови. Я говорил: научись делать выбор. Не умеешь выбирать — какой ты правитель?
Конечно, оставались и преданные люди. Лазурная гвардия боготворила Минерву. Министры финансов и налогов не давали поводов усомниться в себе. Баронет Эмбер сказал напрямик: «Вы мне нравитесь больше, владычица. При Адриане было душновато». И, конечно, Роберт Ориджин всей душою был на стороне Миры:
— Ваше величество, вверенный мне батальон готов сражаться за вас. Казна принадлежит вам до последней агатки.
Однако он добавлял:
— Положение очень скользкое: надежных сил обмаль. Ваши два искровых генерала прежде служили Адриану. Если хоть один переметнется, то ага.
Она попыталась найти союзников — и потерпела новую неудачу.
Альмерские лорды, лишенные центральной власти, окопались в своих цитаделях. Шиммерийцы и Нортвуды были слишком далеко. Литленды считали долгом чести поддержать Адриана — особенно теперь, когда Ребекка погибла по вине Миры. Герцог Фарвей держал большое войско в Алеридане, но отказал ей: «Ваше величество должны понять: я обязан защитить своих новых подданных от шаванского произвола».
С горьким удивлением Мира поняла: единственными союзниками были те, кого еще вчера она считала врагами. Но Ориджины уже дали ей все, что могли, и этого не хватало. И Адриан, и Юхан Рейс стремительно приближались к столице. Любой из них мог разгромить Минерву.
Она отправила приказ Серебряному Лису. Вместе с северным генералом Хортоном он должен перевести войска от Бэка к Смолдену и встретить орду на берегах реки Змейки. Мира надеялась остановить шаванов на самой границе Земель Короны, спасти не только столицу, а и другие города. Кроме того, попросту боялась призвать Лиса к себе: от него первого она ждала измены. С Адрианом Лис не станет сражаться, а вот с ордой — будет вынужден. Потому пускай стоит в Смолдене, подальше от Фаунтерры.
Мира ездила на стройку укреплений. Перчаткой Могущества перемещала камни, бревна, телеги с землей. При помощи Предмета строительство сильно ускорялось, валы росли буквально на глазах. Но ее не покидало чувство, что правда за Нави: укрепления — чушь. Они не защитят ни Оруэлл, ни Арден, ни Маренго — только столицу. И не спасут от предательства.
Мира участвовала в стройке больше затем, чтобы поддержать солдат и горожан. Это имело эффект. Воины ликовали при виде Перчатки Янмэй на девичьей руке. Мастера и работяги прославляли чудесную владычицу Минерву. Но встречи с командирами искровых частей наполняли ее черною тревогой. Позиции вокруг столицы держал корпус генерала Гора. Каждый офицер этого корпуса — буквально каждый! — лично знал Адриана. Предшественник Минервы любил войско, регулярно бывал на маневрах и учениях, участвовал в тренировках, играл с командирами в стратемы. Он был талантливым полководцем и отменным фехтовальщиком. Он вызывал у офицеров восторг, а Мира — умиление. Хорошая девочка, умница — не более того.