«Согласно приказу лорда-канцлера, одобренному вашим величеством, я завершил передислокацию полка. Занял позицию в Майнской долине. Жду распоряжений» .
Он не зря потратил слова, напоминая, что приказ был одобрен Минервой. Она не помнила этого чертова приказа. Что творит генерал Дейви? Как он очутился на севере, когда все полки нужны здесь⁈ Лейла Тальмир показала ей страницу в записной книжке:
— Вы любили проводить вечера за выпивкой. Если после заката давались на рассмотрение бумаги, вы подписывали их не глядя, лишь бы скорее отделаться. На всякий случай я вела учет документов, подписанных таким образом. Вот приказ о переброске полка.
Мира зашипела от досады.
Днем позже судьба ткнула ее носом в еще одну ошибку. Давеча Мира освободила из темницы двух главарей крестьянского восстания и послала в Южный Путь, чтобы они усмирили бандитов. Зуб и Рука Додж достигли успеха: собрали воедино всех Подснежников, кто не сложил оружия, подчинили их себе, превратили в наемное войско. Вот только служат они не Минерве! Агенты из Южного Пути сообщили: герцог Лабелин перекупил Зуба с Доджем и поставил все их войско под знамена Адриана. Бывший император обзавелся массой пехоты.
И самое скверное, что можно представить: орда Юхана Рейса перешла Бэк!
Шаваны могли взять штурмом замок Эрроубэк, чтобы пройти по плотине. Замок обороняли пять батальонов кайров. Степняки могли также форсировать реку выше замка — по кратчайшему пути от Флисса к Фаунтерре. Полки Серебряного Лиса защищали берега в тех местах.
Но шаваны обхитрили всех: совершили обход и форсировали реку ниже по течению. Ни Лис, ни кайры не успели помешать — шаваны попросту обогнали их. Теперь орда приближалась к Смолдену, откуда войдет в Земли Короны. На пути окажется Оруэлл, затем — Фаунтерра.
Две вражеских силы надвигались на столицу: с запада — орда, с севера — Адриан. Удавка затягивалась на шее Минервы.
И что особенно скверно, отнюдь не все считали Адриана врагом. С досадою Мира наблюдала, как двор раскалывается на половины. Все чаще звучали шепотки, двусмысленные беседы, крамольные намеки. Слуги Лейлы Тальмир и агенты протекции улавливали их, сводили в отчеты, клали на стол Минерве. «А что, господа, при Адриане жилось не так и плохо… Развитие было, реформы производились… У него твердая рука, это главное!.. Минерва сама хотела отречься…»
А некоторые даже не таились. Шут Менсон каждый день кричал во всеуслышание:
— Владыка возвращается! Император идет! Колпак и корона дружны!
Мира накинулась на него:
— Какого черта, милорд⁈ Вы же были на моей стороне!