— Красавица, у нас хорошие кони, — подмигнул ей Алишер. — Заедем в рощицу и насладимся, а потом быстренько догоним остальных…
Она едва сдержалась, чтобы не ударить его. Проклятый бесполезный идиот! Твоя кровь так же никчемна, как ты сам!
— Потом, после боя… — пообещала она, кривясь от собственной лжи.
Аланис все еще надеялась использовать его, но не понимала — как. Ночь потрачена впустую, а сейчас рядом другие шаваны, ни о чем не договоришься. И Флисс уже слишком близко, и слишком плохо на душе. Чтобы подбить человека на измену, следует быть хитрой мерзавкой. Аланис была грустной дурой. А городские шпили уже поднимались над лесами.
Отряд взобрался на последний холм, и ганта Хайлах разразился отборной бранью. Аланис подъехала ближе, поглядела. Войско Фарвея уходило на юг без боя. Утекала от Флисса блестящая река доспехов, мечей, шлемов, копий. Уползали флаги с костями и сердцами… Никто не поможет ей победить Пауля. Никто в целом мире, сожри его тьма!
— Да чтоб вас выдрал под хвост Темный Идо! — процедила она.
Хайлах глянул с уважением и добавил от себя:
— Пускай Гнойный Червь заглотит этих трусов!
Она согласилась:
— Пусть на Звезде они жрут из свиного корыта.
Хлестнула коня и помчала вниз, к воротам Флисса — туда, где Пауль. Ничто уже не имело значения, все рухнуло. Нет времени соблазнить командира, не будет битвы, которую можно выиграть. Осталось пройти путь до конца — и увидеть, как растопчут Флисс.
Пусть хотя бы быстрее!
Когда она настигла авангард, тот еще не вошел в город. Пауль и ханида вир канна почему-то не рвались на штурм. Стояли в поле, ярдов за триста от ворот, а перед ними держали позицию защитники города.
В числе двух женщин.
По никому не известной причине орда все еще не раздавила этих двух сумасшедших баб и не хлынула во Флисс. Пауль чего-то ждал, окруженный кольцом перстоносцев. Женщины молились, поминутно осеняя себя спиралями.
Аланис подъехала к командиру, следом за ней — Алишер.
— Прости, — сказала она Паулю. — Знаю, что ты изгнал меня, но думала, будет бой. Я не могла пропустить.
Он повернулся к ней — не такой, как ночью, а прежний. Без страха, без похоти, равнодушный. Спросил:
— Ну как, ты наелась?
— Прости?..
— У тебя чесалось между ног. Я дал тебе время. Почесалась?
Он мельком глянул на Алишера, и Аланис залилась густой краской.
Пауль повел рукой. Шея шавана хрустнула, голова отвисла назад, за плечи. Сломанное тело проскакало еще несколько ярдов, прежде чем рухнуть с коня.
— Он имел мою женщину, — спокойно сказал Пауль остальным ханидам. — Нельзя иметь мою женщину. Я не разрешаю.