— Скользко, — пробурчал он.

— Быстрее! — поторопил Джулиан. Я повернулся к парню, и увидел, как по его лбу сбегает капелька пота. Так… А что это он там говорил про «не смогу долго подпитывать»?

Я повернулся к Веласкесу. Тот к этому моменту миновал только половину моста, и, изо всех сил держась за перила, мелкими шажками шел вперед.

— Быстрее! — прошипел Джулиан.

Под ногами Веласкеса что-то треснуло, и тот испуганно замер.

— Быстрее же, мать твою! — уже не сказал, прокричал Джулиан. И в ту же секунду первый пролет моста, будто только и ожидая этого крика, с треском и грохотом рухнул в бездну.

Веласкес обернулся на грохот, увидел, что произошло, и припустил вперед, забыв о том, что под ногами — гладкий лед. Поскользнулся, упал на задницу, по инерции поехал вперед…

А позади него рушился в бездну второй пролет.

До спасительно тверди оставалось не больше десяти метров, когда мост под Веласкесом расколола широкая трещина. Увидев ее, «Феникс» немыслимым образом умудрился вскочиться, сделать несколько шагов по крошащемуся льду, оттолкнуться…

И рухнуть в пропасть вместе с глыбами льда, в которые превратился еще минуту назад такой надежный и крепкий мост. В какой-то момент я встретился с глазами летящего вниз испанца и рванулся вперед.

Ну нет! Не в мою смену!

Упав на живот на самом краю, я активировал «Магнетизм», зацепил невидимой рукой успевшего почти пропасть из вида Веласкеса… И ласкользил по камню к пропасти, когда мой вес увеличился вдвое. Не успел я даже выругаться, как кусок скалы подо мной пришел в движением и полетел вниз, увлекая меня за собой. Да что ж это, мать твою, такое-то, а?

В последний момент, уже почти нырнув в бездну, я почувствовал, как кто-то ухватил меня за ремень. Падение остановилось. Выдохнув, я выбросил назад вторую руку, наугад нащупал «Магнетизмом» выступ в стене, «ухватился» за него, и медленно втянул себя обратно на площадку. Так. Теперь испанец.

Диего показался на краю не меньше, чем через минуту — с резкими движениями я решил не рисковать, еще размажу бедолагу о свод… Достигнув площадки, испанец вцепился в камень обеими руками, подтянулся, перекатился, улегся на спину и выдохнул, глядя в потолок:

— Мадре де диос! Я жив!

— Угу. К моему глубочайшему изумлению, — буркнул я.

— Грациас, грациас, мучас грациас, — расспылся в благодарностях Веласкес.

— Хренациас, — буркнул я. — Надо было тебя не вытаскивать. Упал бы разок — в следующий раз думал бы начал…

Диего посмотрел на меня расширившимися глазами, явно не понимая юмора. Ну да, я, можно сказать, сейчас не особо-то и шутил.