Он надолго замолчал, сбитый с толку. Да, Густав прав, меня стали бояться. Он мог подталкивать, чтобы я сделал что-то, как полагается барону, но, видимо, потому что опасался, что кровавого тирана рано или поздно попытаются свергнуть.

Не был стражник хитрым, мыслил достаточно простыми категориями. И не годился для таких игр. Однако работу свою выполнял не за страх, а за совесть. И если того требовал служебный долг, не боялся донести до меня нужную мысль. То есть мотивация Густава целиком и полностью основана на верности своей работе. Нужно отделить стражу от дружины, он советует мне так и сделать. Кто-то нарушил закон — он хватает преступника и тащит на суд. И по той же причине возможное восстание подданных — угроза для его службы, так как входит в его зону ответственности.

— Да, ваша милость, законы у нас теперь чтут даже лучше, чем при вашем отце, — ответил он после короткой паузы. — Но ведь…

— Меня не любят, — кивнул я в ответ, и Густав вздохнул, признавая без слов. — Но это как раз не страшно, — махнул рукой я. — Я барон Чернотопья, а не талер, чтобы всем нравиться. Король поставил мой род править этой землей, и видит Райог, я делаю все, чтобы исполнить возложенный на меня долг. К сожалению, так устроен человек, что для того, чтобы вести себя правильно, ему нужен надзиратель со страшной палкой в руках, который эту руку при случае переломит, если кто-то будет вести себя плохо.

Густав вздохнул, явно со мной не соглашаясь. Но я и не собирался его переубеждать. Да, стража — один из моих ресурсов, но это не делает нас друзьями. Он мой подчиненный, и главное, чтобы продолжал работать на меня так же хорошо, как и раньше.

— Дети тоже не считают, что их родители правы, — после короткой паузы заговорил я, отвернувшись к стене пещеры. — Ты ведь не станешь позволять ребенку творить что вздумается? Нет, ты будешь его воспитывать.

Стражник вскинул бровь, с интересом поглядывая на меня. Ну да, молодой здоровый лоб рассуждает о воспитании.

— Ченгер не может вести себя так, как я не приказал, Густав, — вновь обернувшись к спутнику, сказал я. — И это я решил, что бесполезно пытаться быть для всех хорошим, так не бывает. Расстраивает ли меня, что жители Чернотопья боятся меня, а не любят? Да нет, это нормально. Но этого не изменить. Пусть лучше страх заставляет их соблюдать закон, при этом живя в безопасности, без голода и угроз, чем если бы меня любили, а жить продолжали в том же дерьме, что и раньше. Мне не будут благодарны, но зато я сделаю своих людей богатыми и счастливыми. Плохо это или нет — так устроены люди, и нам с тобой нужно работать с тем, что есть.