Нет, закупить скотину на расплод и зерно на посев — это обязательно. Здесь я могу пока что ничего не менять, просто наметив, кого заберу, когда придет время. Да и опять же, нормального рынка в Чернотопье не существует. Так, продают какие-то излишки, но это ведь капля в море.

Заложив руки за голову, я обвел деревню взглядом. Вокруг стояла тишина, периодически под настилом плескалась вода, вдалеке квакали лягушки. Скрипели изредка доски домов — кто-то ходил по своим делам.

— Любуешься? — спросил Ченгер, появившись рядом.

— Что-то вроде того, — кивнул я не оборачиваясь. — Обдумываю положение…

— А что с ним не так? — уточнил демон.

— А ты не в курсе, да? — хмыкнул я, повернувшись к спутнику.

Демон заложил пальцы за ремень и, гордо выпятив грудь, облизнулся раздвоенным языком.

— Ты совсем забыл, Киррэл, кто ты, — заявил он с улыбкой. — Даже орден, и тот старается внедрить везде магию. А ты — адепт демонологии, и когда у тебя встала проблема с количеством людей, ты бегаешь по деревням, уговаривая крестьян бросить их труд…

— Но ты же…

— Я покажу тебе настоящую магию, Киррэл, — оскалился Ченгер. — Потому что вот это все — оно бесполезно. Ты никогда не убедишь Сымона и остальных старост, что твои начинания — во благо. Им плевать, чего ты там хочешь добиться, их мир уже въелся в мозги, и другого они не поймут.

— Хочешь научить меня чему-то еще? — усмехнулся я.

— Да ты и сам уже умеешь, просто не пользуешься, — продолжил улыбаться демон. — А ведь решение лежит у тебя перед глазами. Но ты вцепился в беготню по домам, рассказывая подданным, как хорошо они станут жить, если подвергнут себя опасности. Ну отберешь ты тридцать семей, и где окажется Черная? Да сдохнут они от голода.

— Других людей у меня все равно, — пожал я плечами.

— Да кому нужны эти слабаки, Киррэл⁈ — со смехом махнул когтистой лапой тот. — Ты — демонолог, чародей. Зачем тебе какие-то жалкие людишки, когда ты можешь всего добиться собственной магией?

— Предлагаешь призвать демонов, чтобы пахать и сеять? — не сдержался я от усмешки, припомнив сказки, где крестьянин так или иначе заставлял чертей себе служить.

— Вот видишь, ты и сам дошел до этой мысли, — кивнул тот. — Потом уже, если захочешь, привлечешь крестьян. Но пока ты сам не покажешь им, что это возможно, никто из них тебя поддерживать не станет. Их деды так поступали, их отцы так поступали, они так поступают и детей тому же учат. А ты, сопляк, явился и требуешь бросить все и идти не понять куда, чтобы рисковать выживанием всей семьи…

Мы оба замолчали на некоторое время. Конечно, в чем-то Ченгер прав. Да что там, это я считаю себя взрослым и умным, окружающие видят во мне молокососа, который еще пороху не нюхал, а уже лезет указывать, как и что делать взрослым.