— Простите, кажется, я обозналась, — смиренно произнесла она, оставаясь все в той же позе.

Салэм кивнула и, махнув рукой, чтобы девушка распрямилась, прошла к столу. В комнате имелся стул, который по мановению руки чародейки подъехал ближе, и она села на место, жестом приглашая дочь барона устроиться на аккуратно застеленной кровати.

— Садитесь, Агата. Перейдем к делу, — сменив тему, произнесла Салэм, доставая из сумки пачку чистых листов. — Итак, когда вы познакомились с Олафом?

Скрывать что-либо от ордена было глупо. Это между собой аристократы могли строить козни, устраивать нападения и вообще жить полной жизнью, не оглядываясь порой даже на волю монарха. Но когда в дело вступал Аркейн, все вольности высшего света кончались разом — старые кланы еще помнят, как орден вырезал целые династии за применение запрещенной магии и опасных артефактов. Орда искоренителей прошлась огнем и мечом по королевству Вайзланд, не оставив в живых никого из правящей семьи и их клана. Собственно, именно тогда остальные страны и согласились содействовать Аркейну в любых вопросах, которые возникали у ордена. Никому не хотелось повторить судьбу уничтоженной династии.

И сейчас, вспоминая рассказы деда о том, на что способен Аркейн, Агата сама возжелала раскрыть всю правду. Жить ей очень хотелось, а влезший посреди ночи Олаф, внезапно оказавшийся какой-то потусторонней тварью, поставил ее в крайне неудобное положение.

— Три года назад, — сложив руки на коленях и поправляя подол платья, негромко начала свой рассказ Агата. — Отец нанял его для моего обучения этикету и танцам.

— У него были какие-то рекомендации? — сделав короткую запись на первом листе, спросила Салэм, приподняв бровь. — Насколько я знаю, род Блэкланд достаточно богат, чтобы позволить себе услуги лучших учителей в Крэланде. Почему выбор пал на Олафа?

Агата пожала плечами, поджав губы. Само собой, отец не рассказывал о таких вещах своей дочери. А ей и в голову не пришло спрашивать, ведь глава рода лучше знает, кого нанимать.

— Хорошо, — с легкой улыбкой, явно не предвещавшей ничего хорошего, кивнула Салэм. — Итак, три года он давал вам уроки этикета и танцев. Вы замечали за ним странное поведение, может быть, с ним происходили какие-то необъяснимые вещи?

Агата честно попыталась вспомнить, но в голове всплывали только розовый туман и запах духов, ощущение горячих крепких рук. Олаф был невероятно красив, почтителен, его нельзя было подозревать ни в чем — настолько идеальным казался мужчина. И теперь девушка видела в этом не манеры, а черное колдовство.