— Да, безусловно. Боги следуют судьбе и когда ты говоришь, что сам куёшь судьбу… Я хочу с тобой дружить, мальчик Ростислав из мира Земля.

— Не мальчик, а муж! — нахмурился я. — Так что, мне не дадут отдохнуть и спокойно дойти до своего долбанного домена? Знаешь, а ведь я надеялся, что после Лемеза у меня будет передышка, — сказал я тихо, скорее для себя, чем для нее. — Думал, доберусь спокойно до своего домена, этого моего Пинаэрри. Осмотрюсь, построю домик у моря, буду рыбку ловить… Мечтал о долгом, мирном и скучном пути.

Я закончил говорить, и в наступившей тишине раздался ее смех. Но на этот раз в нем не было ни мелодичности, ни снисхождения. Это был громкий, раскатистый, почти безумный хохот.

Смех существа, для которой мои мечты о мирной жизни звучали как самая нелепая шутка во вселенной.

— О, Ростислав, — сказала она, утирая выступившие слёзы, — ты такой наивный! Покой? Мирная жизнь? Да тебе это наскучит через месяц!

— Почему ты так уверена? — нахмурился я.

— Потому что я знаю тебя лучше, чем ты сам себя знаешь, — ответила Аная, её смех постепенно стихал. — Ты не создан для покоя. Ты создан для действия, для решения сложных задач, для изменения мира. Ты — тактик, искатель пути и решатель проблем. А проблемы, мой дорогой, имеют свойство находить таких людей, как ты — как мухи находят… сам знаешь что.

Она подошла ближе, и её голос стал почти шёпотом.

— Война — это инструмент перемен, — философски протянула Аная. — А ты, мой дорогой Рос — мастер этого инструмента.

Она была близко и с такого расстояния — по-женски ниже меня ростом и, кажется, с любопытством нюхала воздух около моей шеи.

Она снова рассмеялась — на этот раз тихо и весело, словно звон маленького колокольчика.

— Что ты имеешь в виду, поясни? — начал я, но Аная уже растворялась в воздухе, оставляя после себя только серебристые искры и эхо уходящего смеха.

— Аная! — позвал я, но было поздно.

А я остался один в крошечной комнатушке.

И всё же утро настало как ни в чём не бывало.

Я испытывал лёгкие угрызения совести от того, что не поделился, не рассказал братьям Муррангу и Хрегонну про ночное посещение богини.

Тот факт, что я «гость» из другого мира сам собой настраивает на некоторую скрытность, на привычку скрывать себя, свои мысли и знания от окружающих, даже если причин для такого недоверия они не давали.

Просто я знал, что есть темы, на которые нельзя говорить и всё.

В этом смысле взбалмошная богиня была для меня интересным собеседником — с ней не нужно было притворятся.

Несколько дней дороги от Лемеза до границ королевства Маэн прошли в блаженной рутине. Впервые за долгое время я позволил себе роскошь не планировать на несколько ходов вперед, не просчитывать возможные угрозы и не держать руку на рукоятке оружия. Мы ехали не спеша, давай отдых лошадям, ночуя в чистых комнатах и питаясь горячей едой.