Я шагнул вперёд, и мой голос прорезал шум, как клинок:

— Тишина! К порядку!

Стоило мне появиться в поле зрения, как несколько человек тут же устремились ко мне. Впереди семенил толстый купец в расшитом камзоле.

— Господин рыцарь! — захлёбывался он. — Вы же нас защитите⁈ Вы же не дадите этим разбойникам нас убить⁈

— Да, да! — подхватила дородная женщина с младенцем на руках. — Вы же согласились помочь! Спасите нас! Сделайте что-нибудь!

— У меня трое детей! — вопил худощавый ремесленник, размахивая стамеской. — Что с ними будет, если меня убьют⁈

Я слушал эти причитания и чувствовал, как внутри растёт раздражение. Они требовали от меня спасения, как должного, хотя я вообще не местный. Словно я им что-то был обязан, а защита их задниц была моей священной обязанностью.

— Стоп, — сказал я негромко, но так, что все услышали. — Всем стоп.

Толпа замолкла, глядя на меня с надеждой.

— Я вижу здесь много людей, которые хотят, чтобы их спасли, — продолжил я, оглядывая их лица. — Но не вижу ни одного, кто готов спасаться сам. Все требуют защиты, но никто не предлагает помощи.

Толстый купец поморщился:

— Но мы же мирные люди! Мы не умеем воевать!

— А, по-вашему, мои разговоры про ополчение это была просто фигура речи?

— Ну, я не знаю, — протянул всё тот же купец.

— Ещё раз говорю, объявляю во всеуслышание… Это означает что вы потом не можете говорить, что не слышали… Так вот, все способные держать оружие, от мала до велика, любого достатка, любого района, любого сословия должны вооружиться и явиться на Воротную площадь чтобы защищать свой город.

— Но… Я не умею, сэр рыцарь.

— А я, по-Вашему, родился с мечом в руке? — резко спросил я. — Всему можно научиться. Особенно, когда жизнь дорога.

Я сделал шаг к ним, и мой голос стал жестче:

— Послушайте внимательно. Я не ваш наёмный защитник. Я не ваш слуга. И спасение этого города — не только моя задача. Это наша общая задача. Или мы все вместе сражаемся за наш дом, или все вместе умираем. Третьего не дано. Понятно я объясняю?

Толпа, наконец, заткнулась, переваривая сказанное. Люди переглядывались, смущённые и пристыженные.

— Каждый из вас может сделать что-то полезное, — продолжил я. — Кто-то будет стоять на стенах с копьём. Кто-то — носить стрелы и воду защитникам. Кто-то — лечить раненых или готовить еду. Но сидеть сложа руки и требовать, чтобы кто-то другой умирал за вас, не получится.

Худощавый ремесленник, который пришёл с дубиной, на которую был насажен молоток, постучал деревяшкой о булыжники мостовой.

— Я вот уже пришёл. Что мне делать, сэр? — неуверенно спросил он.