Четвёрка щитовиков окружила «берсерка» и одновременно толкнула его щитами. Тот потерял равновесие и упал.

— Вот и весь секрет, — объяснил я. — Берсерк опасен против рассредоточенных бойцов. Против строя он бессилен.

Тренировка рот происходила по всем участкам стены. Я показывал, а инструкторы отрабатывали примерно одно и то же.

Щитовики учились держать строй под обстрелом, лучники — стрелять, не задевая своих, мечники — поддерживать товарищей в критические моменты.

Поначалу всё шло криво. Щитовики мешали лучникам, лучники случайно путались и даже падали при отступлении на линию крыш, мечники толкались и путались. Но постепенно движения становились более слаженными.

— Лучше, — оценил я очередную попытку. — Но всё ещё медленно. В бою у вас не будет времени на раздумья.

— А сколько приёмов нам нужно знать? — спросил один из пожилых ополченцев, дед лет шестидесяти с седой бородой. — Настоящие воины изучают сотни ударов и блоков… А мастера даже тысячи!

— Дядь, — спокойно ответил я, — позволь рассказать тебе одну мудрость. Как сказал один великий воин: «Я не боюсь того, кто изучает десять тысяч различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар десять тысяч раз». Это я сейчас к чему? На кой ляд тебе сотни финтов, если ты не успеешь их отработать? Изучи один и убей своего врага этим одним. В бою ты забудешь ровно все умные мысли и откатишься до автоматизма, который выработал за бесконечное количество повторений, — я взял копьё и продемонстрировал простой тычок. — Этот удар. Простой, прямой, надёжный. Если ты отработаешь его много-много раз, это сработает.

— Но противник же может… — начал старик.

— Да пошёл он! Но, пока он думает, что делать, ты уже проткнул его копьём.

Мы продолжили тренировки. Каждый ополченец отрабатывал свои три-четыре базовых движения в зависимости от типа оружия — сотни повторений, пока руки не запомнили их сами. Никаких сложных комбинаций, никаких финтов. Только простые, надёжные приёмы.

К вечеру результат был заметен. Люди двигались увереннее, действовали слаженнее. Щитовики держали плотный строй, лучники попадали в цель, мечники поддерживали товарищей.

— Неплохо, — оценил Гаскер, наблюдая за очередным учебным боем. — За день они прибавили больше, чем за всю прошлую жизнь.

Теперь, когда выдался момент, я сосредоточился на даре Птичий пастух . За день использования этой способности я заметно окреп в ней, связь с птицами стала устанавливаться быстрее, а контроль теперь был более прочным.

Ястреб-скопа кружил над рекой Адур, высматривая рыбу на мелководье.