Закрыв глаза, я сосредоточился на даре Птичий пастух .

Ничего более ценного, чем этот навык и Рой , я не мог себе представить и за эти дни использовал бесчисленное количество раз, так что качество исполнения у меня существенно выросло, как и расширились возможности по управлению птицей.

Сначала я установил контакт с ястребом, кружившим над рекой. Через его острое зрение я увидел предместье, где должен был располагаться лагерь Альшерио.

Сейчас вражеский лагерь был образцом военной организации. Появились ряды шатров и палаток, между которыми были проложены чёткие проходы, караульные посты на каждом углу.

Но главное, деловая активность и речь идёт вовсе не про бизнес, а про то, что сотни солдат и других людей заняты делом, работают, не покладая рук, готовясь к чему-то важному (и неприятному для нас). Все были заняты и при деле.

Плохо, мне такое не нравится.

Я направил ястреба ниже, стараясь разглядеть детали.

У западного края лагеря, под большим навесом, плотники собирали какую-то массивную конструкцию. Судя по размерам и форме, инженерное сооружение или осадная башня.

Ничего хорошего эта инженерия мне не сулила.

Рядом кузнецы ковали металлические детали, а трое инженеров что-то обсуждали над чертежами.

Ещё дальше я увидел склад штурмовых лестниц — добрый десяток широких, крепких конструкций, явно предназначенных для быстрого штурма стен. В отличие от лестниц, захваченных где попало в первый день, эти были созданы по определённым чертежам и были много эффективнее для целей штурма крепостных стен.

То есть, тоже плохо.

А под другим навесом готовился таран — массивное бревно с железным наконечником, подвешенное на цепях к прочной раме. К раме приделывали здоровенные колёса.

Но самое неприятное открытие ждало меня у северной части лагеря. Большой загон, обнесённый частоколом, в котором толпились люди. Мужчины, женщины, старики, даже дети. Местные жители из предместий, схваченные во время отступления вражеской армии.

Заложники.

Ах ты ж, падла!

Я стиснул зубы, наблюдая за этой картиной. Альшерио оказался не только профессиональным военным, но и совершенно бессовестным мерзавцем. Захват мирного населения был классическим ходом для деморализации защитников и совершенно бесчестным.

Переключив внимание на центр лагеря, я увидел самого лорда Альшерио. Он стоял возле большой палатки с гербом на знамени, поставленном прямо возле местного дома, жестикулируя и отдавая приказы группе офицеров. Левая рука была на перевязи — след первой атаки и ранения стрелой, но движения оставались энергичными и сильными, а морда — уверенной в себе, собранной и спокойной.