Лицо Эрика оставалось безмятежным, но в голосе проскальзывали нотки стали — той же, что он так тщательно затачивал. Я заметил, как его пальцы на мгновение сжались крепче на рукояти ножа — единственный признак того, что под маской спокойствия кипят свои страсти.

Мейнард что-то недовольно проворчал, но не возразил.

Эрик, как всегда, бил точно в цель, в самое уязвимое место — в его моральную составляющую, можно сказать — национальную гордость.

Я посмотрел на одного, потом на другого. Танк, плут и… кто я? Стратег? ДД с функцией контроля толпы? Пока эти двое спорили, я мысленно раскладывал их по полочкам, как игровые классы. Они были моими главными юнитами, моими ферзями, и понимание их мотивации было важно при дальнейших действиях.

«Мейнард — танк, высокий урон и защита, но низкая маневренность. Эрик — плут, высокая ловкость, но хрупкий при прямом столкновении. А я… в игре я был бы магом, но на самом деле мой конёк — это контроль поля боя и стратегическое мышление» , — пронеслось в голове.

Эта привычка всё раскладывать по игровым полочкам помогала мне сохранять рассудок в этом безумном мире.

— Я, — продолжил англичанин, и в его глазах блеснул знакомый хищный огонёк, — здесь потому, что именно в такой мутной воде и ловится самая крупная рыба. Хаос — это лестница, как говорил один литературный персонаж из нашего мира. Сражение — это тысячи случайностей, миллионы шансов, это квинтэссенция жизненного казино, где в качестве крупье выступает сама Судьба. Прекрасная возможность для тех, кто умеет ею пользоваться. Можно будет либо выслужиться, получив внеочередное звание и награду, либо, если дела пойдут совсем скверно, воспользоваться суматохой и исчезнуть. На этот случай, — он понизил голос и заговорщически подмигнул, — у меня имеется отличный поддельный приказ о переводе нашей роты в дальний гарнизон и орденский пропуск, дающий право беспрепятственного проезда по всему Кайенну и за его пределы. Добыл по случаю у контрабандистов. Выменял на… впрочем, не важно. Мы же почему не бежали в первый момент? Были не готовы, слабы, не адаптированы, ничего не знали и не вооружены. А сейчас кто станет на пути у трёх старшин Ордена в доспехе и с оружием? А если с нами будет наша рота?

— Вообще-то она не наша, а Ордена, — поправил его Мейнард, но только в этом.

Эрик говорил легко, почти весело, но я заметил, как его взгляд быстро скользнул по горизонту, оценивая возможные пути отступления. Мне вдруг стало интересно, сколько ещё секретов хранит наш англичанин за своей маской вечного оптимизма. Я чувствовал запах его едва уловимого страха под слоем дорогого одеколона — страха не смерти, а потери контроля над ситуацией.