— А Ростик? — Мейнард перевел свой тяжёлый взгляд на меня. — Какая у него причина торчать в этой заднице?

Я почувствовал, как их взгляды буквально прожигают меня насквозь. Тяжёлый, прямой взгляд Мейнарда и острый, проницательный — Эрика. Они ждали ответа, но я молчал, ощущая, как солнце греет мою спину сквозь потёртую крестьянскую рубаху.

— О, у нашего геймера причина самая простая и одновременно самая сложная, — ответил за меня Эрик, и я почувствовал, как его слова неприятно резанули по самолюбию. — Он здесь, потому что он может и умеет побеждать. Это у него в крови. Для него это не война, а очередная партия в шахматы, где на кону не деревянные фигурки, а наши с тобой никчёмные жизни. Он видит не армии, а юнитов с определёнными характеристиками, не поле, а игровую карту с её особенностями. И он не может упустить шанс разыграть свою партию. Это азарт. Чистый, незамутнённый азарт геймера.

Его слова задели что-то глубоко внутри меня.

Неужели я действительно такой? Неужели все эти люди для меня лишь пешки на доске? Я вспомнил лица наших солдат, их доверие и веру в нас, командиров. Нет, это не просто игра. Это жизнь, настоящая, с болью, страхом и кровью. И все же… та часть меня, что привыкла мыслить стратегиями и тактиками, не могла не видеть в этом всем определённую закономерность, определённый порядок, как в хорошо продуманной игре.

— Это не игра, это жизнь и я её живу. Она что-то настоящее в моей личной истории, а не игры, не стратегия, — негромко ответил я.

— Сыграть в стратегию? Да кто бы нам дал, вшивым старшинам, повлиять на ход битвы, где сойдутся десятки тысяч человек? — скептически перебил меня Мейнард. — Всем на нас плевать, это явно не наш масштаб.

Он пнул камешек, который отскочил от ствола дерева и скрылся в высокой траве. Звук был резким, нарушающим идиллию момента. Где-то вдалеке испуганно вспорхнула птица.

— Дело не в нашем формальном статусе, это всё ерунда. Главное — это наше желание, — сказал я, наконец отрываясь от созерцания проплывающих облаков. — Сначала. И это важнее всего, наше желание. Из желания формируется цель и задачи, которое мы хотим разрешить. Например, чтобы Орден, который мы не особо-то и любим, все же победил в этом сражении. А дальше… дальше всё просто. Мы умные. Мы можем спрогнозировать модель поведения обеих сторон. Мы знаем, как они воюют.

Я чувствовал, как внутри разгорается знакомый огонь — не азарт игрока, а что-то более глубокое, более важное. Желание защитить своих людей, свою роту, этих крестьян, которые доверились нам. Может быть, это и есть та причина, по которой я здесь. Не ради игры, а ради людей.