Там он сразу же поднялся в библиотеку, показал книгу от профессора Верхоленского, которую успел пробежать глазами ещё вечером в пятницу, и сказал, что у него есть разрешение отсканировать. Его тут же пустили к магически усовершенствованному сканеру, и госпожа Великанова сказала, что одна копия должна остаться в библиотеке, потому что мало ли?
Обычно техника не копирует те страницы книг, где речь идёт о магических действиях. Просто получаются пустые места, и всё. И чтобы скопировалось, нужно задурить и книгу, и сканер, сканер — будто это просто текст, а книгу заверить, что её просто читают, а не копируют. Разные книги требуют разной доли магического убеждения, эта сдалась довольно быстро. А сканер давно знает Макса, Максу достаточно его просто пару раз погладить. И быстро работать, пока тот не передумал.
В итоге он ещё успел отнести саму книгу Верхоленскому и поблагодарить.
— И что же, молодой человек, вы съездили в лес? — спросил профессор.
— В лес пока не вышло, только в Паризию, — пожал плечами Макс.
— Значит, постарайтесь. Всё на пользу будет.
Тут спорить не о чем, поэтому Макс попрощался и дунул домой.
А дома разложил те самые фотки и смотрел. Надо же, всё правда. И то, что он местами зверь, и то, что это не берётся ниоткуда на пустом месте. Им, конечно же, на теории магии, да и на истории магии тоже всю дорогу твердят, что ничего не берётся ниоткуда, но когда убеждаешься — это совсем другое дело, чем когда просто услышал.
Он ощутил эту незримую поддержку предков, и ощущение показалось ему прекрасным.
Так, с ним всё хорошо. А что там с Тайкой, не пора ли написать и узнать?
25. С человеком, достойным доверия
— А теперь, Тая, будь добра рассказать, что там на самом деле случилось, в этой вашей академии, — сказал отец, не сводя с неё глаз. — Кто обижал тебя, и почему понадобилось драть обидчиков когтями.
— Потому что они не понимали по-другому, — возмущённо фыркнула Тая. — Ты думаешь, я не просила, чтобы отстали? Просила. Им только в радость было всё это слушать.
— Ты могла сказать, что я приеду и разберусь.
— Я не могла срывать тебя с работы ради… такого дела. Ты вряд ли обрадовался бы.
— Понимаешь, меня не может радовать, если моей дочери не дают жить и учиться какие-то непонятные люди. Мне не важно, кто их родители и чем они сами знамениты, мне важна ты. И я желаю знать, что нужно сделать, чтобы у тебя всё стало хорошо.
— Я думаю… что уже всё хорошо. Да, я пропустила несколько пар и плохо написала несколько работ. Я всё наверстаю, уже на этой неделе.
— Меня вообще Медников спросил на приёме в субботу, где мы пересеклись, что с тобой случилось, и почему лучшая ученица группы вдруг перестала таковой быть.