— И вы полагаете, что исправник справится? — спросил князь.
— Он не особо инициативный, — признал я. — Без приказа сверху ничего делать не стал бы. Но он человек служивый и честный. И потом, ваше высочество, ему все подробно капитан Олешкин рассказал, как в Петровске реформу вводили. Уж по чужому опыту должен справиться.
Константин Николаевич помолчал, глядя на карту, и потом сказал медленно, будто пробуя мою мысль на вес:
— Вы мне нравитесь, Роман Сергеевич. Я ждал, что вы станете хорошим исполнителем. И вы мое ожидание подтвердили. Но сейчас вы мне показываете умения управленца. Это редкость, особенно в ваши годы.
— Благодарю, ваше высочество.
— Благодарить будете, когда в Кузнецке реформа будет введена без вас и без проблем, — он придвинул к себе папку и что-то черкнул на листе. — Ежели там все будет без волнений и без драк, я это запомню. И государю доложу не только о том, что реформа идет, но и о том, что вы умеете ставить дело так, чтобы оно шло без вас. Вот это в вашу характеристику ляжет крепче любой медали.
— Есть и еще одно, — сказал я, пользуясь тем, что он в хорошем расположении. — В саратовском уезде я хочу пойти дальше.
— Дальше? — князь поднял бровь. — И каким образом?
— Созвать исправников из всех ближайших уездов. Пусть приедут и своими глазами посмотрят, как будет проводиться внедрение реформы здесь. Как идет дело, как выбирают голов, как пишут списки, как записывают артели. Чтобы потом у себя они не со слов саратовского исправника узнавали, а сразу сами смотрели и учились.
Князь несколько секунд смотрел на меня, потом откинулся в кресле и засмеялся коротко и негромко.
— А вы прыткий юноша, — сказал он. — Решили весь процесс на чужих людей переложить, а себе все лавры забрать? И даже дозволения не спрашиваете.
— Я и спрашиваю, ваше высочество. Сейчас.
— Позволяю, — он посерьезнел. — Только и за результат, если он выйдет скверно, тоже вам отвечать.
Я кивнул. Это было очевидно, просто мне напомнили об этом, чтобы потом видать не кричал, мол «это же не я там крестьянам все объяснял, а исправник».
— Стало быть, вы все намерены завершить к своему дню рождения? — спросил он вдруг, возвращаясь к папке.
Я не сразу нашелся, что ответить.
— Ваше высочество знает о моем дне рождения?
— Пятнадцатого марта, — сказал князь, не поднимая головы. — Мне докладывают о вас больше, чем вы полагаете. Вы удивлены?
— Удивлен, — признался я. — Привык, что о моих делах знают только те, кому я сам сказал.
— Привыкайте, — он усмехнулся. — Человека, которого государь отметил рескриптом, знают многие. Это не всегда удобно, зато избавляет от необходимости представляться.