Александра подошла ко мне, прежде чем тоже пойти за дочкой и тихо сказала:
— Только вы сильно не шумите. Стены здесь тонкие, а вы пока не женаты.
— Не волнуйся, просто хочу побыть наедине с любимой, — улыбнулся я ей.
— Хорошо, — кивнула она и повернулась к дочери: — Софья, шубку. И капор, а не платок, мы не на базар идем.
Софья быстро поменяла деталь одежды и тут же бросилась к двери, но на полдороге обернулась:
— А вы не пойдете?
— Я уже проводил. К тому же сегодня воскресенье — надо о бане позаботиться.
Девочка новости о бане обрадовалась и с топотом понеслась в прихожую. Александра пошла за ней, на ходу застегивая свой воротник. В сенях загремели крючком, потом хлопнула дверь, и на лестнице еще долго было слышно, как Софья что-то рассказывает матери, а та отвечает коротко и негромко.
В комнате стало тихо. Настя отложила ножницы и смотрела на меня.
— Довольный, — улыбнулась она.
— Есть немного.
— Князь не бранил?
— Похвалил.
Настя поднялась и подошла, взяла меня за отвороты сюртука, потянула на себя, принюхалась.
— От тебя табаком пахнет и воском. Ты у него свечи жег?
— Мы карту рассматривали.
— Понятно, — она отпустила сюртук и провела ладонью мне по груди, будто разглаживала. — Мы наконец одни, — протянула она с лукавым прищуром. — Не просто так, да?
Вместо ответа я взял ее руку и поцеловал в ладонь, потом в запястье, и Настя поняла все без слов.
Она была горячей, чем я ожидал, будто весь вечер просидела у печи. Я подхватил ее и опустил на кровать, и Настя тут же притянула меня к себе за шею, нетерпеливо, коротко дыша, а когда я стащил с нее платье, вцепилась мне в плечи и подалась навстречу так, что кровать скрипнула под нами.
— Тише, — шепнул я, — весь дом услышит.
— Пусть слышит, — ответила она, но все же стала осторожнее.
А дальше все мысли вылетели из головы. Было только ее тело под ладонями, ее ноги, обхватившие меня, запах лаванды от подушки, сбивающееся дыхание и моя собственная кровь, стучащая в висках. Настя выгибалась и еле сдерживала стоны, шептала что-то совсем неразборчивое, а потом все же не выдержала и вскрикнула, коротко и остро, и обмякла.
Я лег рядом, и мы долго молчали. За окном по стеклу ползла капель, в крыле дома чей-то голос тянул сонную песню.
— Я обещал Соне, что о бане позабочусь, — сказал я. — Да и нам помыться не мешало бы.
— Вот и иди, — она приподнялась на локте и посмотрела на меня. — Только не задерживайся. Я соскучилась и хочется, пока ты дома, чтобы ты побольше проводил времени со мной. А то чахну над этими бумажками, аж спина не разгибается, словно у крестьянки какой.