— Колено годится, — согласился князь. — Тогда больше не держу вас. Действуйте!
Игнатьев написал бумагу, подождал, пока князь прочтет ее и подпишет, и встал. В передней адъютант подал ему шубу, и мороз ударил в лицо так, что перехватило дыхание. Он сошел вниз по ступеням, сел в сани и велел ехать домой. На улице горели фонари, тянулись возки, у трактира топтались двое в тулупах. Губернатор смотрел на снег под полозьями и матерился. Мысленно, но как самый пропитый портовый грузчик. Из-за чьих-то интриг он мог лишиться своего поста, на котором провел несколько лет беспорочной службы! И хорошо, если только поста. И чтобы этого не случилось, остается верить в Губина, который до этого показал себя образцово при подавлении волнений в Дубовке.
* * *
Петровск
Дом Федотова стоял у торговых рядов, в два этажа, и в окнах второго этажа еще горел свет. Олешкин вышел из саней первым, поправил шашку и поднялся на крыльцо. Урядник с двумя городовыми остался у ворот, третий пошел за капитаном.
Дверь открыл дворовый в жилете поверх рубахи. Он посмотрел на шинель, на шашку и отступил, не спрашивая, зачем пришли.
— Барин наверху, — сказал он. — Чай пьют.
— Доложи.
Федотов сидел в кресле у стола, и перед ним стоял стакан в подстаканнике, лежала раскрытая газета и блюдце с сухарями. Он был в домашнем сюртуке, полный, с кольцом на пальце, и когда капитан вошел, поставил стакан и поднял глаза, изрядно удивившись виду капитана.
— Борис Брониславович. Чем обязан в такой час?
— Мартын Сафронович, я обязан вас задержать, — заговорил Олешкин, — по делу о подстрекательстве к беспорядкам на площади.
Федотов помолчал, поглядел на городового, стоявшего в дверях, потом опять на капитана. А после нервно улыбнулся.
— Это шутка такая, да?
— Нет.
— Неужто? — помещик отставил стакан, и блюдце звякнуло о поднос. — То есть вы, капитан, входите в мой дом вечером, без бумаги, и обвиняете меня в подстрекательстве? На каком основании?
— На основании показаний свидетелей, — Олешкин достал лист, развернул, но не отдал, а только показал издали и сложил обратно. — Пока вы просто задерживаетесь для дачи показаний. Собирайтесь. Вещей много можете не брать, не на этап отправляетесь, — усмехнулся капитан.
— Я никуда не поеду, покуда не узнаю, в чем меня обвиняют. И вообще, где бумага с судебным решением? Без него вы не имеете права меня арестовывать!
— А я пока и не арестовываю, — парировал капитан. — Как и сказал — вы вызваны для дачи показаний. И вот от этого вы отказываться не имеете права.
Помещик поднялся, и по тому, как долго и тяжело он это делал, было видно, что он собирается спорить. Но потом посмотрел на лицо капитана, на его руку, лежавшую на шашке, и ничего не сказал. Велел дворовому подать шубу и шапку, долго застегивал воротник, будто в этом был какой-то смысл, и все поглядывал на капитана, ждал, что тот заговорит первым. Но исправник молчал.