Государь прошелся по кабинету, заложив руки за спину.
— Забирайте дело у полиции, — приказал он. — В свое отделение. Раз тут замешана политика, то это уже не уровень обычных городовых. Пусть у вас разберут этот клубок все до последней нити. Мне нужна полная картина: кто, через кого, с чьего ведома.
— Слушаюсь, ваше величество.
Александр остановился.
— И еще, — сказал он. — Вызови ко мне Горчакова. Немедленно.
Долгоруков поклонился и вышел. А государь еще с минуту стоял неподвижно, глядя перед собой, и в груди его медленно закипал холодный, давно знакомый гнев — не тот, что срывается на крик, а тот, что остается надолго, готовый выплеснуться в действия при первой удачной возможности.
Министр иностранных дел явился быстро. Горчаков вошел, подтянутый, несмотря на возраст, с папкой под мышкой, и по лицу его было видно, что он уже догадывается: вызов в неурочный час не сулит ничего обыденного.
Государь не стал тянуть.
— Англичане решили подставить моего подданного самым мерзким способом. Надо дать им ответ.
— Это доказано? — спокойно уточнил Александр Михайлович.
Император досадливо поморщился.
— Прямых уликпока нет, — выделил он слово. — Но Василий Андреевич работает над этим.
— Тогда предлагаю не делать официальных заявлений, — сказал Горчаков. — Ноты протеста, врученной без свидетелей с угрозой высылки, будет достаточно.
Пожевав губами, Александр Николаевич медленно кивнул.
— Тогда вручите английскому посланнику эту ноту, — сказал он. — Сегодня же. Пусть знают, что мне известно об их участии в ночном деле против Винокурова.
Горчаков и бровью не повел.
— Будет исполнено, ваше величество. Позволю уточнить — насколько резким должен быть тон?
— Достаточно резким, чтобы они поняли: еще один такой шаг — и разговор пойдет иначе, — отрезал государь.
Министр поклонился, приняв приказ к исполнению.
Оставшись один, Александр Николаевич снова подошел к столу и опустил взгляд на бумаги, разложенные по углам. Среди них лежал и проект Винокурова — уже знакомый, исчерканный пометками.
Мужчина думал.
Если англичане решили взять Романа на крючок, если они потратили силы на то, чтобы сломать его так грубо — значит, идеи юноши не пусты. Значит, в них есть то, чего за океаном всерьез опасаются. А то, чего опасается Англия, России обычно стоит принять к сведению — и приглядеться пристальнее.
Он вспомнил недавнюю встречу с братом Константином. Тому вариант реформы, предложенный Винокуровым, тоже пришелся по душе. Константин Николаевич в делах разбирался въедливо, на слово не верил и восторгам не поддавался. А тут говорил о проекте с уважением.