Глава 4
Страница 24 из 80
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 4

Страница 24

Больше сидеть в кафе не было смысла, и мы поднялись из-за стола. На улице он пожал мне руку крепче прежнего.

— Не терзайте себя, Роман Сергеевич, — сказал он на прощание. — Пороть горячку сейчас не надо. Делайте свои дела, а бумажную сторону оставьте мне.

Я кивнул и пошел к карете. В голове впервые за утро выстроилась какая-то ясность. Каторга или покаяние — очень разное по степени тяжести наказание. И теперь во многом от Синицына зависит, какую из этих мер я получу.

* * *

Петербург. Михайловский дворец

Елена Павловна читала записку Романа, стоя у окна своего кабинета. Утренний свет падал на листок, и ей не нужно было перечитывать написанное дважды — юноша излагал коротко и по делу, как всегда.

Она дочитала, опустила руку и покачала головой.

Снова влип. И снова, судя по всему, по собственной глупости и юношеской горячности.

Великая княгиня вздохнула. Гнев ее, тот, что появился от излишней скрытности парня, успел остыть. Да и не мальчишеская это была обида — по-своему она понимала, почему тогда распалилась: слишком многое на него ставила. А когда ставят много, чужие промахи кажутся предательством.

Но сейчас, глядя на скупые строки, она не злорадствовала и не качала укоризненно головой, как могла бы еще неделю назад. Она думала.

То, что юноша предупредил ее, великая княгиня оценила. Значит, Роман умеет учиться на своих ошибках. А ведь мог снова промолчать. Или пустить ситуацию на самотек и ждать, пока слухи долетят до дворца сами, приукрашенные и перевранные. Но он написал. И главное — он не просил. Ни денег, ни заступничества, ни свидания. Сообщил о попытке очернить его и о том, что подозревает врага реформы. И все. А это, как ни странно, трогало сильнее любых просьб. Значит, помнил о ней не только как о покровительнице, к которой стоит бежать, лишь возникли первые проблемы. Учитывал, что меж ними есть общие дела, которые не терпят тайн. Значит, что-то между ними все-таки осталось — не служба, а доверие.

Елена Павловна подошла к столу и взяла колокольчик, позвонив в него. Вошел слуга.

— Пригласи ко мне стряпчего, — распорядилась она. — Того, что ведет мои бумаги. Немедленно.

Слуга поклонился и вышел, а она еще раз глянула на листок в своей руке.

Помочь она решила не из жалости. Просто дело, в которое ввязался Роман, уже давно не было только его делом. Враги реформы — если он прав — целили не в юношу. Целили в то, что стояло за ним. И здесь Елена Павловна не намерена была оставаться в стороне.

Вскоре в кабинет вошел стряпчий — сутуловатый, в темном сюртуке, с портфелем под мышкой.

назадназад
1 ... 22 23 24 25 26 ... 80
впередвперед