Она подалась ко мне и сжала мою руку.
— Я переживаю за тебя, — тихо сказала она.
— Все будет хорошо, — я накрыл ее ладонь своей. — Справлюсь. Вспомни — я всегда решал возникшие проблемы.
И она поверила. Я видел это по тому, как медленно разжались ее пальцы и как она наконец выдохнула. Я ведь ей правду сказал. Уже не раз у меня случались проблемы — и каждый раз я их решал. Настя помнила это не хуже меня.
Потом я засел за записки.
Первая — Венявскому. Коротко, по делу: на репетиции я присутствовать не смогу или сильно задержусь. Но Анастасия прибудет непременно, так что пусть труппа разучивает мелодии, что мы вчера подобрали, а она пробует свои партии. Вторая — Синицыну. Стряпчий Куропаткин занят делом по регистрации привилегии, и тревожить его не хочу, вот и решил обратиться ко второму знакомому мне местному «юристу». К тому же Синицын как раз занимается частными делами, и если он свободен, то пусть поможет разобраться, что мне теперь грозит по закону, а после — соберет доказательную базу, чтобы наказание за стрельбу в купца вышло не суровым.
Записки я отправил с дворовыми мальчишками, приказав передать в руки и ждать ответа.
Уже одевшись и собравшись ехать в полицию, я вдруг остановился у самой двери. Вспомнил про Елену Павловну.
Да, она сказала, что видеть меня больше не желает. Что ж, я к ней и не собирался напрашиваться. Но вдруг ночное происшествие связано с моей реформой? Других причин, кому я мог настолько перейти дорогу, чтобы меня решились подставить столь жестоким образом, у меня не было. Ни одной.
Я вернулся к столу и написал третью записку. Ей. Кратко, как и положено, без жалоб и просьб: была попытка очернить меня, кто именно — неизвестно, причину не знаю, но подозреваю, что тот, кто это задумал — враг реформы. И только после этого, отдав и ее мальчишке, я велел Тихону ехать в полицейский участок.
В полицию я пришел до смены дежурных, а потому меня встретил знакомый офицер кивком, не расспрашивая цель моего визита.
— Ваше дело передано следователю, — сказал он, мельком заглянув в бумаги. — Господин Свиридов. Второй этаж, третья дверь налево.
Поблагодарив офицера, я поднялся по лестнице, отыскал нужную дверь и постучал.
Следователь оказался человеком лет сорока, сухопарым, с аккуратно подстриженной бородой и усталым, но цепким взглядом. Когда я представился, он даже оживился.
— Господин Винокуров, — произнес он, поднимаясь из-за стола. — Рад, что вы пришли сами. Избавили меня от необходимости вызывать вас. Присаживайтесь.
Я сел на жесткий стул напротив. Следователь расположился за столом, разложил перед собой бумаги и принялся опрашивать меня — все по порядку, с самого начала. Сначала про то, как я поехал к купцу, кто меня пригласил, что было за столом.