Но самым поразительным было не здание, а то, что исходило от него. Холод. Не обычный горный холод, а нечто гораздо более глубокое и древнее. Холод, который проникал не только в тело, но и в душу.

— Он здесь, — прошептала Кристина. — Я чувствую его сны.

Виктор тоже ощущал присутствие великого змея. Как тяжесть в воздухе, как шёпот на грани слышимости, как тень, что движется в уголке глаза.

— Входы? — спросил он.

Кристина указала на массивные ворота в основании цитадели. Они были закрыты, но вокруг них мерцали руны — древние символы силы, нанесённые самими богами.

— Там. Но будь готов ко всему. Как только мы войдём внутрь, пути назад не будет. Наше присутствие разбудит стражей.

Виктор кивнул, проверяя крепление меча на поясе.

— Тогда идём. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.

Они начали спуск к цитадели, а за их спинами солнце скрылось за горными пиками, погружая мир в сумерки. Впереди их ждала встреча с силой, древней как сам мир.

Великий змей спал, но его сон подходил к концу.

Массивные ворота цитадели были покрыты слоем льда толщиной в ладонь. Руны, высеченные в чёрном камне, пульсировали тусклым голубоватым светом, как сердцебиение умирающего великана. Воздух здесь был настолько холодным, что каждый выдох превращался в облачко пара, мгновенно застывающего и падающего на землю серебристой пылью.

— Как мы войдём? — спросил Виктор, изучая замёрзшие створки.

Кристина приблизилась к воротам, протянула руку к ближайшей руне. Едва её пальцы коснулись символа, воздух задрожал от низкого, почти неслышимого гула.

— Эти руны… — прошептала она. — Они не просто запечатывают вход. Они удерживают что-то внутри.

— Змея?

— Не только. — Кристина отдёрнула руку, её лицо побледнело. — Там множество присутствий. Стражи, о которых я говорила, и… что-то ещё.

Виктор положил ладонь на рукоять Кровопийцы. Древний меч слабо вибрировал, словно чувствуя близость боя.

— Тогда нужно быть готовыми к встрече.

Кристина кивнула и сосредоточилась. Её глаза вспыхнули ледяным пламенем, а вокруг неё закружились снежинки. Она сложила руки перед грудью, произнося слова на языке, который был стар ещё до рождения первых людей.

Лёд на воротах начал трескаться. Руны засветились ярче, но их свет постепенно угасал, словно древняя магия уступала более молодой, но не менее могущественной силе.

С громким треском створки распахнулись.

За воротами зияла чернота, настолько полная, что даже глаза Виктора, видевшие в темноте лучше волчьих, не могли различить ничего в этой бездне.

— Факелы бесполезны, — сказала Кристина, заметив, как он потянулся к дорожной сумке. — Тьма здесь не от отсутствия света. Она живая.