Наиболее интригующим было будущее, где Виктор приходил в Хельхейм не как посетитель, а как равный. Хель видела себя и его стоящими вместе на пороге между жизнью и смертью, партнёрами в поддержании космического баланса. В этой временной линии их союз создавал новую форму существования — ни полностью живую, ни полностью мёртвую, но нечто трансцендентное.

Но были и тёмные возможности. Хель видела Виктора, поглощённого собственной силой, становящегося именно тем орудием разрушения, которого боялся Один. Она видела временные линии, где его союз с Кристиной приводил к катастрофическим изменениям в мировом порядке, где их объединённая мощь угрожала стабильности самой реальности.

Четвёртая скрижаль открывала самые глубокие секреты — истинную природу души Виктора. Это была самая важная часть исследования для Хель, поскольку именно душа определяла, кем по-настоящему являлось существо, независимо от внешних трансформаций.

Руны светились особенно ярко, формируя узоры, которые Хель никогда раньше не видела. Душа Виктора оказалась уникальным гибридом — фундаментально человеческой в своей основе, но усиленной божественными энергиями и затронутой древними магиями через его связь с Кристиной.

Хель видела слои его души, как геологические пласты. Глубочайший слой — изначальная человеческая природа, с её способностью к любви, верности, самопожертвованию. Этот слой никогда не был по-настоящему разрушен проклятием Одина, только погребён под божественными наслоениями.

Второй слой — дух воина, выкованный через битвы и усиленный трансформациями. Этот аспект его души был не просто человеческим; это было что-то архетипическое, связь с универсальной концепцией воина-защитника.

Третий слой — божественная сила, наложенная Одином, но постепенно интегрированная в его существо. Вместо простого наложения на человеческую природу эта сила медленно слилась с ней, создавая гибридную натуру.

Верхний слой — новейшие добавления, пришедшие через его отношения с Кристиной. Хель видела связи с древней магией льда, но также что-то ещё — способность к новым формам эмоций и понимания.

Но самым увлекательным открытием было то, что душа Виктора содержала то, что Хель узнала как «прикосновение смерти». Не буквальную способность убивать, но глубокое понимание смертности, оценку границы между жизнью и смертью. Это качество обычно встречалось только у тех, кто работал близко со смертью — могильщиков, солдат, лекарей, потерявших многих пациентов.

У Виктора это прикосновение смерти происходило от его трансформации — он пережил форму смерти через потерю своей человечности, и это дало ему уникальную перспективу на природу существования.