Рядом с Бальдром стояла его жена Нанна, которая умерла от горя на погребальном костре мужа. Её любовь не угасла даже в смерти, и она стала символом верности и преданности в царстве Хель.

Среди придворных были и более экзотические фигуры: древние короли драугров, правившие до прихода людей в северные земли; духи рунических мастеров, знавшие секреты создания и разрушения; души великих скальдов, чьи песни до сих пор звучали в залах дворца, рассказывая истории о временах, когда мир был молод.

Сегодня двор казался особенно беспокойным. Мёртвые, которые обычно сохраняли спокойствие вечности, шептались между собой, обменивались взглядами. Причина их волнения была проста — ожидался визит Локи.

Хитроумный бог редко посещал свою дочь, и его визиты всегда означали перемены. Иногда хорошие, иногда плохие, но всегда значительные. Локи был воплощением хаоса, и даже царство мёртвых не могло остаться незатронутым его присутствием.

Хель знала о приближении отца задолго до его появления. Связь между ними была сильнее смерти, сильнее изгнания, сильнее времени. Она чувствовала его присутствие, как приближающуюся бурю, как изменение давления перед землетрясением.

— Моя госпожа, — тихо сказал Бальдр, подходя к трону. — Ваш отец пересёк границы царства.

— Я знаю, — ответила Хель, не поворачивая головы. — Интересно, что привело его на этот раз.

— Может быть, он просто соскучился по дочери? — предположила Нанна с мягкой улыбкой.

Хель усмехнулась — звук получился одновременно мелодичным и пугающим.

— Локи не знает, что такое простые человеческие чувства. Если он пришёл, значит, задумал нечто грандиозное. Или катастрофическое. Для него это одно и то же.

Локи появился в тронном зале не как обычные посетители — через врата смерти или мосты между мирами. Он просто материализовался из воздуха, как будто реальность искривилась вокруг его присутствия. Высокий, стройный, с огненно-рыжими волосами и зелёными глазами, полными хитрого ума. Чёрная мантия развевалась вокруг него, каждая складка переливалась, словно была соткана из северного сияния.

— Моя прекрасная дочь, — сказал он, делая театральный поклон, который мог быть и проявлением уважения, и скрытой насмешкой. — Как процветает твоё царство?

Двор мёртвых расступился перед ним — не из страха, ибо смерть освобождает от большинства страхов, а из осторожности. Все знали, что присутствие Локи означает изменения, а мёртвые предпочитали стабильность.

Хель изучала отца холодным взглядом. Её живой глаз смотрел с любопытством, мёртвый — с подозрением.

— Отец, — ответила она, и в её голосе звучало эхо тысяч голосов мёртвых. — Что привело тебя в мои владения? Обычно ты избегаешь напоминаний о смертности.