Виктор изучал карту. Красных точек было много — гораздо больше, чем он мог предположить.

— Ты следила за всем этим?

— Я знала, что рано или поздно кто-то придёт. Кто-то вроде тебя — орудие богов, созданное для борьбы с угрозами. Я готовилась к тому дню, когда мне придётся либо сражаться с таким существом, либо помочь ему.

— И что ты выбираешь?

— Я выбираю третий вариант. Я выбираю стать твоим партнёром.

Кристина повернулась к нему, и в её глазах горел новый огонь — не холодный огонь магии, а тёплый огонь цели.

— Ты был создан как одинокий страж, обречённый на вечную битву в одиночестве. Но что, если у тебя есть союзник? Кто-то, кто знает древние угрозы лучше, чем сами боги? Кто-то, кто может стоять рядом с тобой в битве?

Идея завораживала Виктора. Всю свою бессмертную жизнь он сражался один, полагаясь только на свою силу и волю Одина. Но иметь партнёра, равного по силе, понимающего его природу…

— А что насчёт твоего царства? Твоего дворца?

— Лёд может ждать. Он ждал столетия — подождёт ещё. А те угрозы, — она указала на красные точки на карте, — не будут ждать вечно.

— Ты хочешь оставить всё это ради странствий со мной?

— Я хочу оставить одиночество ради жизни с тобой. А где мы будем жить — во дворце, в дороге, в битве — это детали.

Виктор долго смотрел на карту, обдумывая предложение Кристины. С одной стороны, он был создан для одиночной службы, для беспрекословного выполнения воли Одина. С другой стороны, последняя ночь показала ему, что он способен на гораздо большее, чем просто быть орудием.

— Один не одобрит, — сказал он наконец.

— А когда ты начал заботиться об одобрении того, кто украл твою человечность? — ответила Кристина.

Её слова попали в цель. Виктор действительно не должен был ничего Всеотцу, кроме ненависти. Один взял у него всё — жизнь, любовь, будущее — и дал взамен только силу и обязанности.

— Ты права, — сказал он. — Я слишком долго позволял ему управлять своей судьбой.

— Тогда мы создадим собственную судьбу. Вместе.

Кристина протянула ему руку, и на этот раз это было не просто жестом близости, а предложением союза. Виктор взял её руку и поцеловал — не как любовник, а как рыцарь, клянущийся в верности своей даме.

— Я принимаю твоё предложение, — сказал он торжественно. — Но на равных правах. Не как слуга и госпожа, а как партнёры.

— На равных правах, — согласилась Кристина.

Они стояли перед картой мира, держась за руки, планируя своё будущее. На карте было так много красных точек, так много угроз, которые нужно было предотвратить. Но теперь у них был друг друга, и это меняло всё.