— Не уходи, — попросил он. — Ты — единственное, что у меня есть. Единственное, что придаёт смысл моему существованию.

— А что со мной? — Кристина остановилась у двери. — Что с моими чувствами? Моими потребностями? Или для тебя важно только то, что чувствуешь ты?

Виктор молчал, не зная, что ответить.

— Видишь? — горько улыбнулась Кристина. — Ты думаешь только о себе. О своей боли, своей потере, своей ярости. А я для тебя просто… трофей. Приз, который нужно было завоевать.

— Это неправда…

— Правда, — перебила его Кристина. — И поэтому я ухожу. Не потому, что не люблю тебя. А потому, что люблю того, кем ты был. И не могу смотреть на то, кем ты стал.

Она повернулась к двери, но Виктор сделал шаг вперёд.

— Если ты уйдёшь, — сказал он, и голос его стал холодным как лёд, — я не буду тебя искать.

— Знаю, — ответила Кристина, не оборачиваясь. — Потому что ты больше не способен на настоящую любовь. Только на собственничество.

— И я не буду скучать по тебе.

— И это тоже знаю.

— И мне будет всё равно, что с тобой станет.

Кристина остановилась, положив руку на дверную ручку.

— Прощай, Виктор, — сказала она тихо. — Надеюсь, когда-нибудь ты найдёшь покой.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

Виктор стоял посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. В первые мгновения он не чувствовал ничего — только пустоту, холодную и всепоглощающую.

Потом до него дошло. Она ушла. Действительно ушла.

Кристина, ради которой он убил богов, разрушил мир, пожертвовал всем, что у него было, — покинула его.

Что-то треснуло в его груди. Не физически — более глубоко. Словно сердце, уже покрытое льдом, не выдержало последнего удара и раскололось.

Виктор рухнул на колени, прижимая руки к груди. Боль была невыносимой — не физической, а душевной. Боль предательства, отвержения, полной и окончательной потери.

Семьдесят лет он жил ради неё. Семьдесят лет каждое его действие было направлено на то, чтобы вернуть её. И теперь, когда цель была достигнута, она оказалась пустой. Кристина вернулась, но это была не та Кристина, которую он помнил. Или, возможно, это он изменился настолько, что стал неспособен на те чувства, которые когда-то их связывали.

А может быть, она была права. Может быть, то, что он считал любовью, было просто одержимостью.

Виктор медленно поднялся. Боль в груди не утихала, но что-то ещё росло рядом с ней. Что-то тёмное и холодное.

Ярость.

Ярость на неё за то, что она его оставила. Ярость на себя за то, что позволил этому случиться. Ярость на весь мир, который снова отнял у него единственное, что было ему дорого.