После встречи с Черным Никита еще больше убедился в мутности ситуации с местным авторитетом. Мог Хромой найти бабки, собрать свою жирную за годы работы нычку и сквозануть от проблем куда-нибудь на почетную пенсию? Да, а почему нет? Сына он потерял, проблем приобрел. На эмоциях мог любую херню отколоть. Вроде бы и реальный вариант, который требуется иметь ввиду, но…
Но что-то Журику во всем этом по-прежнему не нравилось. Не сходилось что-то. И люди в доме Хромого какие-то другие. Хотя нет, одного он знал, Макар вроде? Видел мельком в зале. Выйдя на свежий воздух, он закурил и посмотрел на серое небо над головой. Нет, сидеть и ждать, пока объявится Хромой, точно не вариант. Да и на Пашу вешать долг смысла не было. Собственно, делать этого Никита и не собирался, просто припугнул, чтобы Черный, в случае если его старший объявится, тут же, сверкая тапками, кинулся докладывать Журику. А так? Ну кто этот Косой есть, в самом-то деле? Мелочь трусливая. Надавишь — сдриснет на Севера, и ищи ветра в поле. Да и не решение это вопроса, а перекладывание ответственности.
К тому же через три недели новая поставка. А на аэровокзале сидит лобненская гопота. С ними кто решать будет? Короче, так и так выходило, что надо было ехать в Лобню к местному смотрящему Тяпе. Благо адрес его хазы у Журика был. Вор глубоко затянулся, бросил окурок в лужу и, не оборачиваясь на дом Хромого, пошел к машине.
27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев
В семь утра в квартире раздался звонок, черт, а ведь я совершенно не планировал вставать так рано. За окном было ещё довольно темно, и где-то внизу уже лениво тарахтел мотор — сосед прогревал «копейку». В планах на сегодня у меня была вдумчивая утренняя тренировка, визит в офис к Шницерману на предмет того, как продвигаются дела с моим условно-досрочным, потом путешествие на восток Москвы к другому еврею, волею судеб оказавшемуся моим деловым партнером (если он еще об этом не забыл), ну и между делом неплохо было бы договориться о встрече с замначальника ОВИРа по поводу поездки группы людей за рубеж. Несмотря на обстоятельства, я решил наладить туда дорожку — благо выхлоп с нее мог идти неплохой, а главное в валюте. Зачем какая-то десятка баксов человеку, который буквально спит на двух сотнях тысяч баксов? Хороший вопрос.
Покрутив ситуацию и так и эдак за прошедший день, я понял две вещи: желание при виде денег их хапнуть во мне неистребимо, и с этим однозначно надо бороться — ведь голова нам дадена, чтобы думать. Это раз. А второе: есть нехилая такая вероятность, что эти деньги мне придется скоро пустить в ход. А именно — использовать как инструмент во благо более перспективного дела. Как я разыграю эту карту, я еще не знал, но некие наметки в голове имелись. Собственно понимание того, что пакеты с баблом у меня вряд ли надолго задержатся и заставило меня не заморачиваться с организацией под них более серьезного схрона.