— Проходите! — через десяток минут калитку открыла вернувшаяся автоматная рожа. Парень посторонился, предлагая гостю пройти. Журик выкинул на землю бычок, придавил его носком ботинка, вдавливая в грязь, и вошел внутрь двора. А вот когда следом дернулся Бульбаш, охранник неожиданно перегородил ему дорогу:

— Сказано пустить Никиту Игоревича.

— Да ты чё, рожа, попутал? — насупился подручный Журика, сжав кулаки, но Никита махнул рукой, успокаивая кента:

— Охолонь! В машине потусуйтесь, — распорядился Вор и двинул в сторону дома. Что сразу не понравилось мужчине, так это когда прямо во дворе его взяли в клещи — один пацан шел перед ним, указывая дорогу, а второй пыхтел за спиной, чем изрядно нервировал Журика. Он даже сбавил шаг, проверяя, отреагирует ли задний, и тот тоже замедлился, держа дистанцию. Будто на зону вернулся. Впрочем, опускаться до свары с какими-то деревенскими быками Вор посчитал ниже своего достоинства.

Они поднялись на второй этаж, и Никита вошел в рабочий кабинет Хромого, где в кресле своего начальника восседал Паша Черный. Мужик подслеповато глядел на гостя сонными глазами — веки припухли, под глазами мешки, будто он не спал несколько ночей подряд — и нервно попивал чай из стакана с серебряным подстаканником, позвякивая ложкой о стекло.

— Никита Игоревич, доброе утро, — поднялся на ноги Паша, когда гость вошел. Он сделал это слишком резко, едва не опрокинув чай. Впрочем, Журик проигнорировал приветствие Черного, поправил длинный плащ и присел в кресло у стола, откинувшись на спинку и пристально рассматривая Пашу будто бы с неким гастрономическим интересом, как хищник рассматривает жертву — сейчас съесть или потом?

— Что-то случилось? — опустился в кресло хозяин, нервно косясь на молчащего гостя. Пальцы его правой руки терли тыльную сторону левой ладони, будто пытаясь стереть с кожи синие зоновские наколки.

— Где Хромой? — помолчав еще какое-то время, спросил Журик.

— Так я же сказал. Уехал в Ессентуки, — выдавил из себя Паша.

— Вот прям так взял и уехал? Ни груз не остался передать, ни дела свои порешать? Просто собрался и одним днем свалил? — зло буравил взглядом Пашу гость. Глаза Журика сузились, в них читалась холодная, расчетливая ярость.

— Так а я чё? Мое дело маленькое. Мне что ли Хромому вопросы задавать, куда он едет и почему так резко? Ну ты сам, Никита Игоревич, рассуди: где я и где Хромой? — развел руки в стороны Паша, железной хваткой сдерживая в душе нервную дрожь перед Вором. На лбу у него выступила испарина.

— Не суетись, а отвечай в цвет, по делу. Уехал Хромой когда, сразу после стрелки? — уточнил Журик, чуть подавшись вперед.