— Вкурил, — кивнул Саша, держа руки поднятыми вверх, после чего тихонько прошептал себе под нос: — Говорил же — не надо его было звать…
— Пошли, мля, Жук! Заеб@л ты уже в истории влипать! Погнали, пацаны! — крикнул Митяй, выходя из зала.
Как только шаги стихли, Бульбаш и Баклажан бросились к Журику.
— Жив! — выдохнул облегченно минчанин, проверив пульс старшего, и крикнул застывшему Тяпе: — Ты чо, шары вылупил? Давай помогай, к лепилам повезли его!
28 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Витя Кисляк
После освобождения Витя Кисляк вернулся в родную Долгопу. Хотя казалось бы, к кому? Семьи у Вити не было. Старые корешки — кто сидел, кто сгинул, зато вырос племянничек Артем, который к тому моменту исполнял роль «верхнего» в новомодной советской забаве — игре в наперстки, работали парни прямо на козырном месте у рынка. Заглянув к местному долгопенскому смотрящему с погремухой Хромой и получив из общака триста рублей на первое время, Витя начал прикидывать, каким образом улучшить свое благосостояние.
И такой вариант был придуман в одной из пьянок с Артемом и его друганом Димой. Троица решила, что неплохо было бы заманивать азартных лохов с наперстков к себе на квартиру на катраны, где под водочку обыгрывать незадачливых игроков и стричь бабло. В водочку порой добавлялся и клофелин, который напрочь стирал воспоминание о вечере, и сумму проигрыша незадачливому игроку можно было объявить практически любую.
Но так как Витек по профилю своему был медвежатником — тонкая уголовная натура тянула на серьезное дело, и случай такой вскоре представился. У какого-то вояки образовалась видеодвойка, которая ему, по мнению Кисляка, была точно не нужна. Получив наводку от одного из проигравшихся лохов и выяснив, что некий Вова Сержант живет тут, в Долгопе, неподалеку, и даже известно в какой квартире, Витя предложил своим компаньонам отправиться на дело. Сказано сделано, и вот они уже этим же днем сидели на стареньком «Москвиче» племянника у дома будущей жертвы.
— Ну чо там? — спросил Витя вернувшегося Артема.
Первым делом уголовник отправил родственника подняться на этаж, поводить жалом на месте и разведать что да как.
— Да ничо. Бабка вышла, докопалась, — залез на заднее сиденье племяш, потирая замерзшие руки. — Прикинь, Витек, оказывается, Сержант у себя уже не живет.
— Чего так? Откуда вызнал?
— Да бабка этим Вовкой мне грозилась и сболтнула, что он на пятый этаж переехал. С младшим братом по ходу, чтоб не жить, — пожал плечами Артем, — богач, блин. Может себе позволить по ходу.
В общем, пришлось ждать возвращение военного домой, чтобы определить, в какой квартире он теперь обитает. Ближе к вечеру, когда на город опускались густые серые сумерки и редкие фонари только начинали разгонять тьму мутными оранжевыми пятнами, ожидаемый объект подкатил к подъезду на белой «девятке». Попрощавшись с водилой, он нырнул внутрь пятиэтажки, а Кисляк отправил Димана за дом — предстояло смотреть во все глаза на предмет, где и с какой стороны дома загорятся окна.