— Ну, так получше! — кивнул друг, оценивая вкус. — Только сладенько. Бабский напиток.
— Ты лучше скажи мне, чё с Хромым в итоге? — спросил я, садясь и делая пару скупых глотков своего коктейля. Джин всё равно пробивался сквозь сладость колы — можжевеловой горечью и сухим послевкусием.
— Да чё с ним? Чутка в сторону отвезли к кладбищу и там загасили. И под корягой оставили, — пожал плечами Вова задумчиво, покручивая кружку в руках, а потом вдруг расцвел улыбкой. — Слышь? А знаешь прикол? Губа-то, наш друган, на свободе гуляет! Выпустил его Ржавый, говорит: «Пиздуй, не нужен больше».
— Да ну?
— Ага! Пьяный чот заехал в наш зал с банькой. Ну и на радостях, распаренный, в подвал пошел к Губе. Отпустил, дал бутылку, сотню рублей и пинка под зад, — Вова отпил из кружки и покачал головой. — Надо ж, какой живучий гад, а? Я-то был уверен, что либо его Ржавый кончит, либо он от синьки скопытится.
— Ну, это никогда не поздно, — фыркнул я.
В этот момент кто-то зашумел ключами в замке входной двери. Металлический лязг, щелчок — и дверь открылась. Внутрь сначала заглянул сложенный зонтик, с которого стекала вода, а потом и моя красавица Алиса собственной персоной. На ней было мокрое пальто, волосы прилипли к вискам, а в глазах — усталость и одновременно радость от того, что наконец-то дома. Она стряхнула зонт в коридоре, бросила его на пол, опустила на тумбочку сумку и только потом подняла глаза на нас:
— О! А вот и моя пропажа нашлась! — улыбнулась девушка, смотря на меня одновременно радостно и с укоризной.
26 ноября 1988 года, г. Балашиха. Святослав Степанович Григорьев
Надо ли говорить, что Алиса какое-то время дулась? В основном на мои постоянные пропадания. Только вот под горячую руку попался Вовка — девушка строго отчитала брата за то, что тот не выбросил вчерашнюю колбасную нарезку, да еще и угостил этим гостя. Раздав нам «свистюлей» и немного выпустив пар, девушка неожиданно замерла, посмотрела на свои серебристые советские наручные часики, а потом глянула на меня с подозрением, приподняв тонкую бровку:
— Погоди! Время — начало шестого, на дворе понедельник. Я ничего не путаю? — повернула она лицо к брату, на что тот лишь пожал плечами. Вова, очевидно, дни недели особо не считал, кроме пятницы и субботы, конечно. — Слав, а почему ты не на этой, как ее… химии?
— А в натуре почему? — посмотрел на меня Вова удивленно и сделал добрый глоток коктейля, который, похоже, наконец-то распробовал.
— Секрет фирмы, — хмыкнул я, глядя на брата с сестрой, а потом пояснил: — Да отмазался я до нового года. Сделал справку, что ногу сломал, ну и договорился с компетентными органами, чтоб сильно не проверяли мое здоровье.