Поежившись, я быстро засеменил под спасительный козырек подъезда Футболиста — дождь снова изрядно зарядил, барабаня по ржавому железу навеса, а мне совсем не улыбалось промокнуть до нитки. Взбежав по лестнице и чертыхнувшись от шарахнувшейся от меня в потемках истерично вскрикнувшей кошки, я нашарил кнопку звонка на двери Вована. И едва успел убрать палец — дверь распахнулась мгновенно, будто меня ждали.

— О! Славян, здаров, брат! — улыбнулся мне одетый в толстый вязаный свитер и темно-синие толстые джинсы Вован и крепко пожал руку. — Заходи, а я вот сам тоже только зашел! В натуре, ты вовремя.

— Привет! Чё как дела? — уточнил я, стряхивая капли с куртки.

— Ааа! Не спрашивай, заманало, — поморщился Футболист, закрывая за мной дверь. — Ржавый как с цепи в последнее время сорвался. Жестит не по-детски, а я всё пытаюсь за ним потом вопросы утрясти. Идем на кухню! — приглашающе махнул рукой парень, включая свет в коридоре.

Судя по тьме в остальных комнатах и тишине, Алисы дома точно не было. На кухне Вован щелкнул выключателем, и яркий свет люстры осветил его чистенькую ухоженную кухню с застеленной клеенкой столом.

— Глянь, чё, кстати, есть! — Вова открыл дверцу холодильника. Тот жалобно щелкнул резиновым уплотнителем. Футболист извлек бутылку «Beefeater» — прозрачное стекло, бело-красная этикетка, иностранная, непривычная советскому глазу. Парень поставил её с громким стуком на центр стола, а потом добавил туда две пустые граненые рюмки и тарелку с немного заветренной нарезкой докторской колбасы — края кружочков уже подсохли и чуть закрутились.

— Джин? — уточнил я, садясь за шаткий кухонный стул.

— Ага! Не пробовал никогда! Как в кино, прикинь, подогнали? В этой, как ее? «Маленькой Вере», нормалёк? — хохотнул парень, щедро наливая по полной рюмке. Прозрачная жидкость чуть подрагивала, отражая свет. — Кинцо, конечно, то ещё говно! Я те так скажу, братан. Будь у меня такая охреневшая дочь, я бы по башке ей дал и на цепь посадил, в натуре. Пока не поумнеет! Ну, давай.

— Ага! — улыбнулся я, глядя, как Вова чокается со мной и выпивает залпом рюмку, а потом удивленно прислушивается к ощущениям и морщится, будто съел лимон. Культуры употребления джина в СССР ещё не знали, а потому пили его как водку — залпом и без подготовки. — Ну как, Вов?

— Херня какая-то, — покачал головой Вован и с огорчением посмотрел на нарезку. — Даже закусывать неохота. Как микстура. Елку типа пожевал.

— У тебя кола есть? — спросил я, поднимаясь на ноги.

Вован подумал, кивнул, встал и поставил на стол пару стеклянных бутылок с «Пепси-колой» — ещё мутноватых, с пузырьками, осевшими на стенках. Я, недолго думая, в паре кружек смешал джин с колой — примерно один к двум — и протянул одну Футболисту.