Весной 1987 года колонна с водой и провизией, которую сопровождали связисты для настройки ретранслятора, попала под миномётный обстрел недалеко от расположения части. Прямых попаданий не было, но осколок от разорвавшейся рядом мины чиркнул Васю по руке. Ранение — царапина. Но главная беда случилась в момент падения с БТРа: неудачно завалившись, он сильно ударился головой о камень. Медкомиссия в Кабуле решила: «Комиссовать».
Обратно в Союз Вася ехал в одном вагоне с пересылки вместе с дембелями. Там он и познакомился с Максимом Корнеевым. Макс отслужил срочную водителем в Кабуле и возвращался к родителям в Москву. За бутылкой водки и нехитрой закуской (килька в томате, плавленый сырок, чёрствый хлеб) сошлись накоротке. Вася, переполненный чувствами и в силу врождённой доверчивости, как на духу выложил новому знакомому всё: про маму, про Мозырь, который стал ему ненавистен, и про то, что он совершенно не представляет, как жить дальше. Максим слушал, кивал, наливал. А на прощание сунул клочок бумаги с адресом и телефоном, пообещав: «Если что — приезжай. В Москве помогу, может и пристроим куда».
Через пару месяцев, побыв у матери и бесцельно побродив по знакомым, но ставшим вдруг совершенно чужими мозырским дворам, Вася плюнул на всё. Кое-как отмазавшись от матери (сказал, что едет в гости к армейскому другу), он рванул в Москву. Максим встретил, приютил, а потом и перетащил в Долгопрудный, где познакомил с местными — обществом ветеранов, которым заправлял сержант Григорьев.
Владимир Григорьев, или просто Вова Сержант, был улыбчивым, подтянутым парнем чуть за двадцать, в котором, несмотря на возраст, чувствовалось что-то основательное, отеческое. Он умел заботиться о солдатах. Он умел решать вопросы. И, что немаловажно, умел объединять «своих». В Долгопрудном, или просто в Долгопе, как говорили местные, Вася снова обрёл счастье. Счастье быть частью чего-то большего, а не оставаться один на один с собой.
И всё бы ничего, да только неожиданно умерла мать. Сердце. Вася съездил на похороны, вернулся в Подмосковье и словно подменили его. Сначала начал выпивать — хоть не часто, но вдрызг, чего раньше за ним не водилось. А пару недель назад произошло и вовсе страшное: проиграл в напёрстки всю получку. Тогда-то к нему и подошёл спортивного вида парень, что представился Артёмом. «Не дрейфь, — сказал он участливо. — Эти напёрстки — лохотрон чистой воды. Для быдла. А мы с пацанами играем культурно, под коньячок, на квартире. Честно. Приходи, если интересно». И сунул номер телефона.