Мысли о Будищеве всегда вызывали в ней целую бурю чувств, с той самой поры, когда она увидела его впервые. Уже тогда он показался ей не таким как все прочие. Да, он был одет как простой мастеровой, но в нем чувствовалась какая-то внутреннее достоинство, сила и… незаурядность. Он говорил не так как другие, смотрел по-другому, а уж о поведении и говорить нечего. А еще он спас от верной гибели Людвига.

И вот сегодня должна решиться ее судьба, а отец не допускающим возражений тоном велел им с братом отправляться на прогулку. Люсия хотела возмутиться подобным произволом, но брат удержал ее от слишком бурных проявлений чувств, а потом привычка повиноваться взяла верх и она тихо прошептала «да папенька».

— Ты что-то сказала? — заботливо спросил Людвиг.

— Что? — вздрогнула барышня. — Нет, я просто немного задумалась.

— Тебе следует быть сдержанной.

— Да, конечно. Хотя как я могу быть спокойной, когда речь идет о моей жизни?

— Не драматизируй.

— Как ты сказал⁈ — взвилась юная баронесса.

— Все, сдаюсь, — улыбнулся брат. — Скажи лучше, что ты закажешь?

Февраль не самое лучшее время для прогулок, поэтому они заехали в кондитерскую, где их знали с детства. Там было тепло, светло и умопомрачительно пахло сладостями.

— Боже, ты себе не представляешь, как я мечтала в Бами о здешних птифурах! [1] — почти простонала Люсия. — Вот просто чувствовала их вкус, нежный, сладкий и чтобы непременно пахло ванилью.

— Так в чем же дело, давай закажем?

— Боюсь.

— Боишься? — изумился Людвиг.

— Да. Вдруг они будут не такими вкусными, как мне запомнилось.

— Перестань, — засмеялся брат. — Право, ты как маленькая сегодня, а между тем тебя придут сватать.

— И этого я тоже боюсь, вдруг папа́откажет им?

— Не думаю, — покачал головой юноша. — У твоего избранника очень серьезные ходатаи.

— Да, графини Елизавета Дмитриевна и уж тем более Антонина Дмитриевна Блудова имеют большой вес в свете Петербурга, но ведь сам Дмитрий…

— Бастард?

— Как тебе не стыдно! — вспыхнула барышня. [2]

— У нашего отца нет таких предрассудков, — не слишком уверенно возразил Людвиг.

— Скажи лучше, что он не любит меня и будет рад отдать за первого встречного, — фыркнула Люсия.

— Ты не справедлива к нему, — насупился брат.

— Вовсе нет, и ты это прекрасно знаешь. Но давай не будем портить себе чудесное утро?

— Согласен.

Опасения баронессы оказались напрасными. Пирожные в кондитерской папаши Шульца были все также хороши, а будучи поданными со сладким, горячим кофе с капелькой ликера для вкуса, просто восхитительны.

— Чудесно! — не удержавшись, промурлыкала барышня.