— Ловушка, — Феникс развернул пушку. — Отходим!

— Ты вернулся, чтобы умереть? — Круис появился на голопроекторе, его лицо исказила гримаса презрения.

— Нет, — я выстрелил в генератор щитов, и зал погрузился в темноту. — Чтобы закончить то, что начал.

Стеллаты были не просто врагами — они стали щупальцами «Призрака». Через Азиля и Круиса он вплетал свою паутину в их империю, превращая её в орудие уничтожения. Захват министерства лишал его глаз и рук, а заодно открывал доступ к «Колыбели».

Когда Феликс пробил стену, а Гуманист оглушил охранников, я знал — это больше, чем месть. Это шаг к свободе всей галактики.

Гибриды атаковали волнами. Феликс, став живым щитом, принимал удары на себя, его броня трещала под плазменными зарядами.

— Гуманист, прикрытие! — Я тащил Азиля к выходу, отстреливаясь одной рукой.

— Сознание копируется, — отозвался робот, выпуская дымовую завесу. — Но советую ускориться.

Стрекоза, кружа над схваткой, сбивала дронов, её ракеты оставляли кратеры в стенах.

— Лифт! — Феникс выбил дверь, и группа рванула в шахту.

Наверху их ждал Круис — в руках он сжимал ядро «Эха», трещавшее нестабильной энергией.

— Ты опоздал, герцог, — он усмехнулся. — «Призрак» уже здесь.

Ядро взорвалось.

Я очнулся среди обломков. Феникс, лишившийся руки, прикрывал его своим корпусом. Гуманист пытался реанимировать Феликса, чья броня расплавилась до каркаса.

— Азиль… — Я поднялся, хромая.

— Мёртв, — Феникс показал на обугленное тело. — Круис тоже. Но «Призрака» нет.

— Он никогда не бывает там, где его ждут, — я посмотрел на трещину в стене — ту самую, что оставил взрыв. — Но мы нашли кое-что.

В руках он сжимал чип Азиля — данные о всех агентах «Призрака» в империях.

— Домой, — приказал я. — Продолжим начатое.

Стрекоза, едва державшаяся в воздухе, жужжала:

— Коллективное сознание одобряет!

— Молчи, — проворчал Феникс, но в его «голосе» прозвучала нотка гордости.

А в глубине министерства, среди руин, патрульный 421-й поднял обломок голограммы «Призрака». На экране мелькнуло:

«Хороший ход. До встречи» .

— Они думали, что мы сбежали навсегда, — сказал я, глядя на пылающие обломки министерства. — Но мы вернулись. И вломили им как следует.

Стрекоза, кружа над руинами, жужжала гимн победы. А где-то в глубине Сети Лей «Призрак» впервые задумался — не ошибся ли он, выбрав стеллатов своей тенью.

Вернувшись на «Селестийский Гром», я развернул голограмму чипа Азиля. Списки имён, транзакции, координаты тайных баз — всё это было ключом к разрыву сети «Призрака». Но в углу экрана мерцала странная метка: сектор, помеченный как «Колыбель» .