— Заканчивайте уже, — пробасил конвоир. — Время.
— Держите нос по ветру и не расслабляйтесь, Глеб Яковлевич, — торопливо зашептала Воронцова. — Я вернусь и буду держать вас в курсе происходящего.
Глеб тяжело вздохнул, провёл обеими руками по волосам.
— Что же, постараюсь не умереть раньше времени, Анна Витольдовна, и вас дождаться. Только уж не задерживайтесь, а то прибудете прямо к моим похоронам. И ещё, раз уж торчать мне здесь не пойми сколько, будьте столь любезны, принесите мне хоть вещей каких, околеешь здесь. Еды ещё, какой-нибудь, а то тут и отравят, глазом не моргнут. И хоть книгу какую-нибудь принесите, а то помру со скуки, прежде чем повесят после суда.
— Никто вас не повесит, — отчеканила Воронцова, явно не оценившая чёрную шутку.
— Всё, госпожа полицейская, время, время! — забасил конвоир.
— Держитесь, — сказала ему на прощание Анна Витольдовна и вышла из камеры.
Лязгнул замок, будто затвор винтовки, и Глеб остался один.
Надежда на то, что Анна вернётся в тот же день угасла, когда принесли скудный ужин. Жрать хотелось до одури. Но Глеб не рискнул, отвернулся к стене, повыше натянул одеяло и попытался уснуть, в расчёте, что так время будет течь быстрее.
Следующий день прошёл в нетерпеливом ожидании. Трижды чья-то рука ставила чашку с баландой и трижды забирала. Гулять его не выводили, да Глеб и не рвался. Хотя в каменном закутке, где казалось стены начинают сжиматься, находиться становилось всё тяжелее, он не жаловался. Хотя бы потому, что и жаловаться-то было некому, а разговаривать с самим собой он не собирался, не свихнулся ещё покамест.
Начальница появилась к обеду третьего дня. По её хмурому лицу Глеб понял: хороших новостей нет.
— Добрый день, Глеб Яковлевич. — Она зашла в камеру, провела взглядом по скудной обстановке и аккуратно присев на край нар, поставила рядом тюк с вещами. — Вот, принесла вам кое-что, как и просили. Консервы, правда, забрали, сказали что нельзя, поэтому только хлеб и вяленое мясо. Не знаю на сколько вам хватит.
— Звучит так, словно надежды на освобождение в ближайшее время нет, — криво улыбнулся Глеб.
— Звучит так, словно всё плохо, — согласилась Анна. — Письмо перепроверили, результат тот же. Правда, на найденном ноже следы ауры того человека, которого вы убили в своём подъезде.
— Ну вот, это же хорошо, да? — обрадовался Глеб. — Ясно, что не я Андрея Егоровича замучил.
— Ясно, что вы убрали подельника. Которого до этого наняли для убийства, — охладила его пыл Анна.
— Погодите, какого ещё подельника? Он же меня задушить пытался!
— Самооборона, не более. Не смотрите на меня так, это слова Боровова.