Впрочем, по этому конкретному вопросу ни малейших разногласий у Андрея Александровича с НТК не возникало: он был прекрасно осведомлен о планах «асфальтирования местных дорог», составленных в химическом управлении Комитета и был полностью согласен с тезисом Веры Андреевны о том, что «возить взрывчатку по булыжной мостовой несколько неосмотрительно». Впрочем, сам Андрей Александрович вообще по этому поводу не расстраивался, ведь «колыбель революции» при нем успели заасфальтировать практически полностью и теперь новые дороги довольно быстро расходились от Ленинграда к областным городам (и даже деревням), а то, что возить приходилось все больше — и не только взрывчатки — он понимал более чем неплохо. И прилагал массу усилий для того, чтобы эти перевозки облегчить.
«Красный путиловец» — после полной смены руководства завода — перестал, наконец, изготавливать откровенно плохие танки, а высвободившиеся мощности были направлены на производство узкоколейных дизельных локомотивов. Узкоколейки теперь по всей стране массово прокладывались, и возили по ним торф, лес, всякие ископаемые с «малотоннажных» шахт, а во многих местах узкоколейки стали и основным видом пассажирского транспорта. Поэтому на заводе кроме локомотивов делались и узкоколейные вагоны, правда в самом Ленинграде эти вагоны делались лишь двух видов: пассажирские и думпкары, востребованные на шахтах и карьерах. А основная масса таких вагонов (и все узкоколейные вагонные тележки) изготавливалась на заводе в Тихвине. Впрочем, в Тихвине производились и думпкары «нормальной колеи» (с гидроподъемниками, выпускаемыми все же в Ленинграде), очень востребованные для перевозки шведской и финской руды по «северному пути», проходящим от северных шведских рудников до Оулу и далее через Костомукшу, Беломорск, Онегу до Котласа, где из этой руды (только шведской железной, финские руды цветных металлов в другие места уходили) и угля Воркуты выплавлялась сталь на запущенном в конце ноября заводе.
Область под руководством товарища Жданова тоже очень сильно поучаствовала и в постройке самой дороги (два завода изготавливали бетонные шпалы для нее), и в строительстве металлургического комбината (в основном людьми), так что орден Трудового Красного знамени, полученный за это, Андрей Александрович носил с гордостью. Но даже орден не дал ему повода возгордиться, так что работал он еще больше, чем раньше, хотя казалось, что «еще больше» уже просто некуда…
Вера в начале зимы практически все свое время тратила на решение многочисленных «организационных вопросов», главным образом связанных с резким ростом численности работников химпрома, ведь свою идею «вытащить из демобилизуемого воинства сотню тысяч человек» она не оставила. Причем так не оставила, что на предприятия химпрома было переведено уже полторы сотни демобилизованных бойцов — а их хотя бы где-то расселить требовалось. Летом это вообще бы особой проблемы не составило, но основное «сокращение армии» началось лишь в октябре, а зимой строить жилье было крайне непросто.