Именно «система» потребовалась главным образом потому, что мебель по сути своей представляет «пустое пространство, обернутое в тонкую деревянную оболочку», а далеко перевозить «пустоту» было просто экономически нецелесообразно. И поэтому — по предложению какого-то артельщика вроде — в крупных городах были созданы кооперативные (то есть объединяющие много разных артелей) чисто «сборочные производства», где из деталей, изготовленных артелями где-то далеко, мебель собиралась и разводилась по относительно близким магазинам. Но не вся мебель, а достаточно мелкая: стулья, столы, табуретки и этажерки какие-нибудь. А мебель уже крупная, вроде шкафов или диванов, покупателю на дом доставлялась все еще в разобранном виде, и ее уже на месте окончательно собирали приезжающие вместе с доставленными деталями рабочие. Или даже сами покупатели — для чего некоторые предметы непосредственно на мебельной фабрике подготавливались для «простой сборки».
Система (изначально артельная) народу очень понравилась, и к ней очень быстро присоединились и государственные фабрики — зато теперь стул, допустим, изготовленный в Цхинвале (а там стулья делались просто шикарные из местного белого бука) можно было найти и в Москве, и в Мурманске, и во Владивостоке. Или найти его в каталоге мебельного магазина, заказать и просто подождать, пока его не привезут покупателю прямо домой — но только в «мебельной системе» работало около трехсот тысяч человек. А еще были системы «электрическая» (по производству главным образом разных осветительных приборов), «фарфоро-фаянсовая» (посуда и сантехника) и даже все более набирающая популярность «цветочная», обеспечивающая поставки экзотических комнатных растений — то есть поставляющие людям товары отнюдь не ежедневного спроса и требующие особых условий доставки. Однако эти «системы» тоже приносили стране изрядные доходы, а людям — дополнительный комфорт…
А чтобы было, куда людям этот комфорт доставлять, очень сильно развилась строительная отрасль: как собственно строительные предприятия, так и производство стройматериалов — и именно на строительство была сейчас направлена большая часть демобилизуемых бойцов РККА. По планам именно в строительство предстояло направить два миллиона человек из трех, на которые армии предстояло «сократиться». И уж пару сотен тысяч из них Вера решила задействовать в своих «химических» интересах — просто потому, что строить нужно было очень много всего.
Строить нужно было очень много всякого, в том числе и потому, что химия была наукой очень быстро развивающейся, а новые результаты научных исследований требовалось как можно быстрее внедрять в народное хозяйство. Тот же Николай Дмитриевич летом завершил очень интересное исследование по получению из горючих сланцев прекрасных масел и жидких топлив что называется «на любой вкус» — и тогда же, летом, началось строительство по сути дела нового сланцевого завода в Сызрани. Строительство это шло исключительно за счет ресурсов НТК и продвигалось главным образом из-за того, что Вера лично за ним следила и очень жестко наказывала тех, кто хоть немного этому строительству мешал. Так жестко, что даже Иосиф Виссарионович не смог не вмешаться: