А еще стало очень много тканей «полусинтетических», то есть вискозных и ацетатных: внедренные Верой технологии получения недорогой и очень качественной целлюлозы из древесины обеспечили стране не только изобилие пороха, но и очень много в принципе неплохих ниток. Правда, к ацетатным тканям Вера относилась по принципу «пока других не хватает, то и такая сойдет», но народу они нравились (в том числе и крайне низкой ценой). Но уже к концу года, как надеялась Вера, будут производиться в основном различные ткани из лавсана, который теперь уже на химических фабриках производится в десятке принципиально разных вариантов. И пока самыми популярными вариантами были два: синтепон (который в статистику по именно тканям не включался) и флисс. В холодном климате именно эти ткани были особенно актуальны, но одежда, кроме защиты от холода (или жары) все же несет и декоративную функцию, так что уже были отработаны технологи изготовления иных волокон, позволяющих выделывать ткани для шитья именно верхней одежды. А теперь и фабрики по производству таких тканей срочно достраивались…

Но сама Вера была убеждена, что не одной химией вышло так нарастить производства, все же главным она считала людей, которые этим производством занимались. И совсем не туркестанских хлопкоробов или монгольских овцеводов она считала, а людей советских, которых просто стало заметно больше. Больше не на тех, кто жил на «новых территориях», а тех, кто не умер. Кто не умер в тридцать втором году, кто не погиб в прошедших войнах — а это, по ее самым скромным прикидкам, было уже больше трех миллионов человек. И сколько-то человек не умерли под развалинами во время землетрясения в Карпатах, но, насколько помнила Вера, «раньше» народ погибал в основном в Румынии, в СССР погибли буквально единицы — но сейчас и эти «единицы» остались живы, добавив толику малую к «спасенным» миллионам советских граждан. И теперь эти миллионы работали в полях и на пастбищах, трудились на заводах и фабриках — и именно результатом их труда были все эти «дополнительные» товары.

Не только и даже не столько ткани, одежда и обувь, с той же мебелью, которую «в первой жизни» было не то что подобрать, но даже найти непросто, теперь проблем вообще не было. Потому что ее производили многочисленные государственные фабрики (на которых работали «сэкономленные люди»), еще более многочисленные небольшие артели. И работала, причем очень хорошо работала система распределения всего сделанного по магазинам. Которая вообще-то уже не была просто «торговлей», а именно налаженной системой обеспечения народа нужной ему мебелью.