Потому что вопрос нужно было решать очень важный — и важность вопроса дополнительно подчеркивалась суммой предстоящих затрат, указанной в розданном всем «предварительном проекте» будущей электростанции. Этот проект все внимательно изучали — опять-таки кроме Иосифа Виссарионовича и Веры, некоторые (то есть почти все) тихо задавали какие-то вопросы сидящим рядом физикам, и в зале совещаний стоял тихий, но всем давно привычный гул.

Иосиф Виссарионович, внимательно осмотрев собравшихся, наклонился к Вере и тихо спросил, добавляя толику шума в общий гул:

— А вам, смотрю, не интересно, что товарищи физики написали. Или вы раньше с проектом успели ознакомиться?

— Нет, не успела, к тому же это вообще не проект, а краткий перечень благих пожеланий. Очень благих, но всего лишь пожеланий, и поэтому я буду против.

— Даже так? По какой-то важной причине или вам просто идея не нравится?

— Пока мне не нравится идея, но давайте сначала послушаем Игоря Васильевича, возможно, он сможет мое мнение изменить.

— Разумное предложение. Тогда давайте начнем? Товарищ Курчатов, я думаю, что основные тезисы товарищи прочесть успели, а вы нас теперь посвятите в детали: тогда, мне кажется, многие вопросы, которые тут товарищи друг другу задают, прояснятся. Мы вас слушаем…

Игорь Васильевич детали прояснил, и если не все, то довольно много раскрыл довольно специфических деталей. И раскрыл их столь подробно и в то же время понятно даже для людей, в ядерной физике не разбирающихся, что никаких вопросов к нему после доклада не последовало. Точнее, один вопрос задал Валентин Ильич, и вопрос был о количестве нужного для строительства реактора сверхчистого графита — но Курчатов на вопрос ответил даже не заглядывая в конспект.

— Я вижу, что вопросов к товарищу Курчатову у нас нет, — прервал общее молчание Сталин, — поэтому единственный вопрос, который мы должны будем сегодня решить — это вопрос о выделении под этот проект полумиллиарда рублей…

— Нам не нужно сегодня решать этот вопрос, — с места подала голос Вера, — и нам вообще никогда этот вопрос не придется. Потому что мы выстроить такой атомный котел вообще не сможем…

— Почему не сможем? — очень искренне удивился Виталий Григорьевич.

— Потому что у нас никогда не будет требуемого для такого котла количества чистого графита.

— А графита почему не будет? Ведь предприятия НТК уже умеют его производить.

— Да, умеют, но для такого котла они его произвести не смогут.

— Старуха, — в разговор вмешался тихо до этого сидящий в стороне Лаврентий Павлович, — ты давай по существу говори, конкретику давай. Товарищи же не могут, если чего не поняли, вечером к тебе на чай в гости зайти и допросить с пристрастием. Поэтому не тяни резину за хвост, сразу возражения свои излагай… аргументировано.