Тогда, на совещании, посвященном развитию химической промышленности в Белоруссии (и, в частности, производства удобрений) товарищ Синицкая в перерыве сказала Пантелеймону Кондратьевичу буквально следующее:

— Сейчас в Белоруссии из полезных ископаемых только одна картошка имеется. Но она — ископаемое гораздо более полезное, чем можно было бы предположить: на кило собранных клубней она дает еще столько же, если не больше, ценнейшей ботвы.

— Вот уж ценность так ценность! Ее даже на компост отправлять — и то пользы мало.

— Это потому, что вы ее в компост неправильно кладете. То есть мужики кладут неправильно. А надо класть правильно, и тогда кило этой ботвы даст целых сто литров горючего газа метана. А если принять во внимание, что в Белоруссии сейчас картошки народ выращивает чуть меньше миллиона тонн, то, мне кажется, пренебрегать сотней миллионов кубометров газа просто глупо.

— Сколько газа⁈

— На самом деле вам придется газа производить минимум раз в пять больше, ведь чтобы ботва газ производила, ее нужно смешать с навозом, дерьмом из городской канализации, добавить ботву и жмых сахарной свеклы…

— Ботва и жмых идут на корм скотине!

— Да, но после того, как скотина ее переварит, то получаемый продукт как раз для газа и становится самым подходящим. Там много чего в газовые реакторы добавлять придется — и если вы не сможете обеспечить производство хотя бы полумиллиарда кубов газа в год, то придется вас в угол поставить и леденец отобрать…

В мае сорок первого выстроенный у деревни Шабаны газовый завод вышел на производство шестидесяти тысяч кубометров метана в сутки — и уже началось строительство второй очереди этого завода. А еще сразу семь таких же заводов стали строиться в других областях Белоруссии, так что, услышав об открытии месторождения газа в Ставрополье, Пантелеймон Кондратьевич лишь ехидно усмехнулся. А к словам Веры Андреевны он теперь стал относиться с огромным уважением: тогда она мало что написала на бумажке расчет того, как из полумиллиарда кубов метана сделать полмиллиона тонн мочевины, но и намекнула на возможность получения другого удобрения:

— А еще… у вас в республике геологи-то есть?

— Для разведки новых месторождений картошки? — усмехнулся товарищ Пономарев.

— И это лишним, конечно, не будет. Но если геологии у вас найдутся и они в окрестностях Старобина пробурят дырку в земле, метров так в четыреста с небольшим глубиной, то они найдет кое-что настолько интересное, что им придется минимум по Красному Знамени дать…

Избытка геологов в Белоруссии точно не было, как и буровых установок — но теперь, когда в полном соответствии с предсказаниями самого молодого академика в республике появился свой газ, Пантелеймон Кондратьевич решил, что советы ее нужно не просто выслушивать, а немедленно исполнять — и в Старобин была отправлена геологическая экспедиция. Сам товарищ Пономарев с содроганием вспоминал, сколько ему пришлось выслушать, пока он эту буровую добывал — а теперь просто ждал, что там эти геологи на глубине в четыреста метров найдут. И внутренне готовился снова обратиться к товарищу Синицкой, в этот раз уже за орденами для геологов: он уже знал, что Вера Андреевна всегда выполняет свои обещания по части наград. А вот за что она эти награды пообещала, было еще неизвестно, и оставалось только ждать того, что сообщат геологи…