Очень приличного, даже внешне: Вера накорябала тамошним инженерам (не приехавшим из Ленинграда, а молодым выпускникам МИИТа) что-то, напоминающее бегавшие «в ее старости» по Москве чешские трамваи Т3, а все остальное профессиональные «железнодорожники» разработали сами. Ну и сама Вера к изготовлению этих трамваев руку приложила: впервые в советских трамваях появились мягкие сиденья, обитые изготовленным из полипропиленового волокна «ковровым покрытием» (и Вера больше всего сил потратила на разработку красителей для полипропилена, препятствующих его горению), стенки трамвая изнутри покрывались принципиально негорючим пластиком, а в вагонах даже кондиционеры были установлены!

Но на самом деле такая «забота о пассажирах» объяснялась довольно просто: негорючую обивку Вера разрабатывала главным образом для самолетов, а кондиционеры — для установки в боевые бронированные машины (включая танки). Потому что если пассажир в трамвае вспотеет, то ничего страшного не произойдет — в конце концов пассажир и выйти может чтобы проветриться, а вот сидеть в танке при температуре под полсотни градусов вредно для здоровья и даже для жизни…

Но после получения высокой награды у Веры вдруг возникла новая работенка: четырнадцатого марта на горно-химическом комбинате был подключен к общей сети новый атомный реактор, обеспечивающий выработку ста двадцати мегаватт электричества. Хороший реактор, правда КПД всей установки едва достигал двадцати пяти процентов — но это вообще практически никого не волновало, ведь основным его назначением была наработка плутония. И плутоний нарабатывался, из слегка так обогащенного до полутора процентов урана — но кроме плутония реактор «нарабатывал» и углерод-14, который, как известно, окружающим здоровья отнюдь не прибавляет. И Вера сразу же приступила к отработке технологии разделения изотопов уже углерода.

Вообще-то она это особо серьезной проблемой не считала и как разделять эти изотопы, она знала неплохо. То есть знала, как их разделять в лаборатории, работая с образцами весом миллиграммов по сто — а вот как эту же процедуру проводить в промышленных масштабах, предстояло еще придумать. Так что сначала она послала в Красноярск двух своих аспирантов, те привезли ей небольшой образец извлеченного из реактора графита. Из самого первого еще реактора извлеченного, не из энергетического, а из того, на котором плутоний для первой бомбы был произведен — так что искомого углерода в образце уже накопилось довольно приличное количество. После этого Вера этим аспирантам продемонстрировала «более высокую химическую активность радиоактивного углерода», за первую же итерацию сократив количество «гадости» в образце в двадцать раз, а затем торжественно им объявила: