Но это были лишь дела, о которых Вера знала, что «это сделать надо», но делали их другие люди. А некоторые дела — касающиеся именно высокомолекулярных соединений — касались уже непосредственно её, и делать их приходилось уже Вере. Тоже не совсем самой, а всему коллективу Института этих самых соединений. И одним из важнейших дел была отработка технологии изготовления резины (и тракторных шин) из корейского бурого угля.

Товарищу Киму в деле укрепления и развития народного хозяйства очень сильно помогал товарищ Сталин — и для того, чтобы народ в Корее хотя бы смог себя прокормить, передал в дружескую страну сразу двадцать тысяч тракторов. Много, но для Кореи с ее двадцатью пятью миллионами жителей это было явно маловато. Поэтому НТК выстроил в Лесозаводске небольшой тракторный завод, почти всю продукцию отправляющий в Корею и Маньчжурию — но товарищ Ким разумно предположил, что поставок из СССР Корее явно не хватит, а трактора еще и ломаются со временем — и приступил к строительству сразу двух тракторных заводов у себя в Корее. Но если со сталью у него было все довольно неплохо (еще японцы там несколько металлургических заводов выстроить успели), то вот с резиной было совсем плохо: капиталисты, владеющие огромными плантациями гевеи, каучук ему продавать категорически не желали — а делать трактора на манер допотопного «Фордзона» с железными колесами было «экономически нецелесообразно». Просто потому, что изрядная часть территорий была занята горами, а горные каменистые дороги такие колеса просто мгновенно портят. Можно, конечно, трактора в горы и не пускать — но тогда начинаются проблемы с вывозом полезных (и очень нужных всем) ископаемых…

Но с резиной в СССР проблемы все были уже давно решены, и Вера — по просьбе Валентина Ильича, которому задачу поставил уже лично Иосиф Виссарионович — адаптировала технологию производства бутадиенстирольного каучука под корейское сырье. То есть дивинил из бутана, получаемого по процессу Фишера-Тропша, сделать проблем не было, там любой уголь годится, а вот отладить производство стирола оказалось гораздо сложнее. И, хотя в Ушумуне химики работать с бурым углем умели очень неплохо, у них технология при использовании угля из корейских месторождений выглядела не очень, да и стирол получался «излишне дорогим» по мнению Веры — так что в Лианозово был доставлен целый состав с корейским углем и химики под Вериным руководством пытались разобраться, что же в Ушумуне у ребят получалось «не так».

Разобрались: все же в Ушумунском угле было прилично так серы и особенно серных соединений, а корейский бурый уголь оказался «слишком чистым». Что было даже хорошо, а цена выходила завышенной просто потому, что две промежуточных стадии по очистке светильного газа оказались вообще ненужными — точнее, одна ненужной, а одну требовалось поменять, чтобы газ освобождать от действительно вредных для катализатора, но абсолютно других, нежели в Ушумуне, примесей. Правда, при этом уже серы, нужной для производства резины, получалось очень мало — но эту проблему решить было уже совсем просто…