— Так чего сидишь с довольным видом? Ставь: ты-то, я вижу, ее послушать уже успел, а нас собираешься баснями кормить и рассказывать, какая у тебя соседка талантливая? Про ее таланты мы и без тебя знаем, а вот самим услышать… Ставь!
На самом деле Вера прекрасно понимала, что насчет виртуозности исполнения она вряд ли может потягаться даже с учениками Нади Новиковой, и поначалу предполагала, что исполнять музыку для записи будет кто-то другой, какой-нибудь профессиональный исполнитель. Но вот Миша Терехов, со своим хорошим музыкальным слухом, прекрасным владением им же разработанной аппаратурой, перфекционизмом, периодически внушавшим страх у окружающих, и терпением, больше свойственным какому-нибудь буддийскому монаху, действительно сотворил чудо. Вера каждую партию исполняла по несколько раз, и Миша из разных исполнений на своей машине «вырезал» самые хорошо звучащие отрывки. При записи «Баллады» дети, которым дали партию скрипок, ее отыграли четырнадцать раз — каждый раз хоть где-то, да фальшь допуская, но и из этого Миша сумел собрать «идеальную запись». Так что звучащему с пластинок «исполнению» могли бы позавидовать и многие известные академические оркестры.
Сама Вера при работе не могла понять, почему при исполнении «Лета» у нее перед глазами вставала какая-то странная девочка: вроде как и китаянка, но почему-то с английским именем. А вот «Зиму» в ее внутреннем представлении играли какие-то длинноногие девицы в вызывающе коротких юбках. То есть по нынешним временам вызывающе коротких, а когда Вера Андреевна в школе детей учила, там такие юбки школьницы старших классов через одну носили, так что «видимое внутренним взором» Веру не особенно напрягало, тем более с высокой блондинкой у нее четко ассоциировалось имя «Таня». Ну, всякие же бывают ассоциации в музыке, а тут вот «старость» почему-то вспомнилась…
Последствия этого «мелкого музыкального хулиганства» начали проявляться еще до выхода даже пробного тиража пластинок: во Владимирском высшем музыкальном училище появилась новенькая кафедра перкуссии, а заведующей кафедрой была назначена Оля Миронова. Правда семнадцатилетняя девушка было воспротивилась назначению, но Вера ее быстро переубедила:
— Оля, ты на ударных играешь лучше всех в мире…
— Вы все же ошибаетесь…
— Не ошибаюсь: таких ударных установок никто в мире, кроме как на вашем заводе, не делает — поэтому нигде в мире и музыкантов, на них играть умеющих, нет, а Саша сказал, что ты играешь лучше всех на заводе и вообще во Владимире. Так что у тебя и выбора-то нет: нужно твои умения подрастающему поколению передавать. А то, что в семнадцать лет ты уже станешь профессором…