— А когда крестьян научите тракторами управлять и они их ломать перестанут, куда заводы девать будете? — поинтересовался Сталин.
— Сориентируем их на выпуск тракторных деталей, чтобы завод в Нерехте мог тракторов еще больше производить, опять же тракторные прицепы делать — заводы в любом случае без дела не окажутся.
— Не окажутся… но что будем осенью делать, если урожай…
— У нас уже есть запас в три миллиона тонн…
— В почти восемь миллионов, — поправил Берию Сталин. — Так что не стоит особо нервничать, тебе, Валериан, в худшем случае придется решать задачу по перевозки всего этого запаса…
Посевная тридцать второго года прошла в целом неплохо. То есть с точки зрения Веры она прошла хорошо, даже не взирая на то, что в казахских и приволжских степях пришлось пересевать почти полмиллиона гектаров: озимые там вымерзли практически полностью. Но из этого полумиллиона больше ста тысяч гектаров были еще осенью «засеяны» поликакрилатом калия, хотя и в меньшей, чем хотелось, дозе: в среднем на квадратный метр высыпали по пятьдесят грамм ценного химиката. Однако «свежий» полиакрилат впитывал довольно много воды, так что распаханная степь после таяния снега даже не превратилась в непролазную грязь — и именно это позволило повторный сев провести очень быстро. А приличный (для весны) запас воды и то, что в почве все же было достаточно воздуха, привело к тому, что поля зазеленели очень быстро.
Еще Вере понравилось и то, что организованный осенью сельхозотдел НТК разработал и воплотил «прогрессивный способ использования дефицитной техники»: трактора после пахоты и сева в южных районах довольно быстро перевозились на север, так что большинство машин в посевную проработали в полях почти по месяцу. Маленькие, слабенькие трактора — но изделия Сталинградского и Харьковского заводов тоже особой мощью не отличались, так что из техники в стране выжали максимум. Ну а дальше оставалось просто смотреть за погодой и молиться…
Вот только молились селяне не господу богу, а Лаврентию Павловичу: от него зависело, где появятся новые оросительные системы. То есть не от него, конечно — но мужикам об этом никто не сказал. И точно так же не сказал, что и удобрения отнюдь не Лаврентий Павлович распределял. Однако все же товарищ Берия колхозам помог более чем изрядно: через Наркомзем он «продавил» постановление об обязательном протравливании семенного зерна и, хотя далеко не все колхозы бросились это постановление выполнять, почти две трети посевов удалось провести именно обработанными семенами. А еще получилось немало и колхозных полей неплохо так удобрить, но это делалось главным образом «в нечерноземной полосе»: агрономы из Сельхозакадемии были единодушны в том, что «удобрять черноземы смысла нет». Они, конечно, слегка в этом ошибались, но в целом идея выглядела здраво: повышать урожайность лучше было там, где она без удобрений гарантированно окажется слишком низкой…