Эрнесто из участка дяди Аны (уже один раз сопровождавший меня в суд) сейчас прямо в коридоре работает то ли следователем, то ли опером — я в этом не понимаю.

Он уже опросил добрый десяток людей, как участников, так и свидетелей. Общая канва его вопросов незамысловато наводит на мысль: парень старательно отрабатывает какую-то свою задачу и плетёт паутину на тему бездействия школьной охраны (я всех нюансов не понимаю, но диаспора латинос отчего-то веселеет всё сильнее и сильнее).

Трое типов в форме, представляющих городской департамент, были поставлены парнем на место при всех, сразу — и теперь откровенно тяготятся разговором с Трофимовым и представителями школьной охраны. Впечатление такое, что они отбывают какой-то скучный и ненужный им номер для галочки.

— С-с-сука , — Фомичёв, молчавший до последнего времени и сидевший у стены, начинает говорить по-русски.

В принципе, мне понятно, к кому он обращается. Но вздрагивает и подпрыгивает на месте отчего-то Трофимов.

— Седьков, сука, ты не жилец ! — продолжает шипеть мой «соотечественник».

Коридор даже замирает на мгновение.

«У кого-то есть переводчик с русского?».

«Ало, этот язык кто-то понимает?».

«Что он сказал?».

Школьный чат мгновенно оживает после очередной заминки.

Мартинес и Эрнандес, красноречиво ухмыляясь, косятся на Хамасаки, но та и бровью не ведёт.

«Жаль. Какая досада» — флегматично выдаёт Миру всем под хрюканье Айи. — «Возможно, сейчас обсуждается что-то очень интересное».

Дальше у меня в интерфейсе загорается красная строка уже нашего, личного чата: к сожалению, в отличие от модифицированных, единовременно могу читать только что-то одно.

«Худая, уймись 😡. Не пали контору 😡. Я тебе сейчас сама глаза на жопу натяну!» — Эрнандес со скучающим лицом в реале разглядывает свой локон.

Если не видеть текста, и не заподозришь накала страстей.

А ведь этот виртуал благодаря имплантам и концентраторам — целый мир, приходит ко мне отстранённая мысль. В отличие от сетей, знакомых мне ранее, здесь и эмоции передаются на уровне физических ощущений, и…

Додумать не получается.

— Ко мне зрение вернулось! — шепеляво сообщает Фомичёв.

После чего начинает подниматься на ноги, опираясь о стену.

Трофимов делает рефлекторное движение в его сторону, но завуча решительно останавливает второй полицейский из восемнадцатого участка:

— Оставаться на месте! К учащимся не подходить!

— Я — старший преподаватель этой школы! — светило педагогики багровеет и, не слушая представителя закона, продолжает двигаться вперёд.

Напарник Эрнесто делает пару тягучих шагов и оказывается вплотную к Свину. С его руки слетает небольшая молния — и завуч повторяет своё падение, как после удара Макса.